Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

В Бретани, Мэне и Анжу разбойничали отряды герцога Вандома, начавшего войну на свой страх и риск, а затем присоединившегося к Конде. Его войска собирали с деревень и городов контрибуции, доходившие до 18–20 тыс. ливров, сжигали пригороды, если города пытались отказать им в деньгах или во впуске в город, захватывали торговые суда на реках и в морских портах. Все население этих провинций жило в страхе. Местные полицейские силы были совершенно недостаточны, чтобы противостоять большой армии Вандома, а небольшие города не имели возможности защищаться своими силами. Навести порядок можно было лишь с помощью большой армии. Но такой путь означал войну, которой правительство стремилось избежать. Поэтому Вильруа прилагал все усилия, чтобы заставить Вандома распустить большую часть своих войск, а оставшиеся разместить вместе с отрядами Конде неподалеку от Лудена. Эти усилия привели лишь к частичным успехам, и угроза осады Нанта войсками Вандома сохранялась на всем протяжении мирных переговоров. Экономическая жизнь этого крупного торгового центра была парализована.

На юге Гиени перемирие соблюдалось плохо, и гугенотские сеньеры продолжали свои бесчинства, которые затем (в феврале — марте) вылились в настоящую войну между герцогом Лафорсом и его врагами, войну со сражениями, осадами и взятием городов и т. п. Местное население, особенно крестьянство, страдало от этого не меньше, чем от иноземного нашествия[723].

Дофинэ, Лионнэ, Прованс и Лангедок, где не было вооруженных грабежей, были в лучшем положении, но и на них легли тяжелые расходы по содержанию войск, так как губернаторы набрали значительные военные отряды и заключили между собой соглашение о совместных действиях, если войной будут охвачены их провинции.[724]

Таким образом, феодальная анархия охватила почти весь запад страны, от Бретани до Беарна. Опасаясь народных волнений, правительство всячески стремилось к скорейшему миру.[725] Но Конде ждал приезда гугенотов из Нима, и фактически переговоры начались лишь 16 февраля. Против королевских уполномоченных выступал Конде со своими приверженцами, гугенотские гранды и депутаты нимской конференции, т. е. вожди дворянства западных и северо-восточных провинций обоих вероисповеданий.[726]