Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Но именно этого правительство и не могло сделать, так как, в силу сложившейся на юге обстановки, опасалось оставить двор без армии. Хотя с церемониями браков и обменом принцесс очень спешили, но раньше конца ноября закончить их не удалось,[674] а тем временем происходили следующие события в Гиени и Лангедоке.

Возобновив работу в Ниме, гугенотская конференция решила присоединиться к Конде («раз уж война началась во всем королевстве, то нет никаких оснований оставаться нейтральными»[675]) и послала 31 октября делегатов к принцу с условиями соглашения. Она постановила продолжать заседания до тех пор, пока будет длиться война. Это означало непрерывный контроль над принцами, ибо военные силы и денежные средства гугенотов оставались в ее распоряжении, а Конде предоставлялось лишь право давать советы и оказывать содействие. Все поручения на набор войск тоже должны были находиться в распоряжении конференции.[676] Она же назначала на все должности (губернаторские, судебные и финансовые, освобождавшиеся на юге из-за смерти или отсутствия владельцев), причем назначала даром, и эти должности должны были впоследствии по мирному договору с королем остаться у новых владельцев.[677] В провинциях, где гугеноты не имели своих крепостей, Конде должен был предоставить им таковые из числа захваченных им городов. В гугенотских же крепостях Конде не мог распоряжаться совсем. Союзники не имели права заключать сепаратного мира с королем. Цели борьбы гугенотов с правительством состояли в следующем (помимо уже перечислявшихся пунктов о реформе Совета, испанских браках и др.): Нантский эдикт должен быть издан в своей первоначальной форме[678] и все добавления к нему (т. е. крепости, гарнизоны и т. д.) зарегистрированы парламентами; наказ гренобльской конференции должен быть принят правительством целиком, и Беарн присоединен к гугенотской организации.[679] Осуществление этих требований означало бы невиданное еще до той поры усиление гугенотской партии.

В залог выполнения программы Конде должен был отдать гугенотам один из только что захваченных им городов, а для непрестанного контроля над принцами два делегата конференции оставались при них в качестве советников.

Конференция составляла свои требования в период успеха Конде, и все крупнейшие гугенотские сеньеры поддержали ее. Примкнули даже и некоторые города: Эгморт, Жаржо, Ларошель. Но следует подчеркнуть, что даже после отправки делегатов к Конде на конференции еще продолжалась борьба партий, и умеренные депутаты городов добились посылки делегации к правительству с уверениями в своей лояльности и просьбами удовлетворить претензии принцев.[680] Больше того: стали обостряться противоречия внутри гугенотской партии.

Невзирая на постановления конференции, гугенотские гранды сами стали назначать комендантов в крепости и губернаторов в города, смещая королевских ставленников. Они вмешивались в выборы городских муниципалитетов, ставили новые гарнизоны, набирали в Севеннах солдат для своих отрядов и т. д. Обнаружилось, что они не желали быть у конференции на поводу и сами претендовали на руководящую роль.' Гугенотские города (Монтобан и др.) тщетно пытались с этим бороться. Анархия начинала захлестывать сельские местности.[681]