Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Тем временем в Туре правительство в полном составе рассматривало положение дел. Требования принцев поставили ребром вопрос о переходе власти в руки феодальной аристократии. Поэтому необходимо было учесть все обстоятельства. Обсуждение продолжалось несколько дней. Один из государственных секретарей, Поншартрен, составил для своих мемуаров сводку этого обсуждения.[743]

У правительства было немало преимуществ. На его стороне были все крупные города, коронные чины. Народ жаждал прекращения смуты. В руках правительства находились переправы через реки. Но за Конде стояло большинство принцев и дворян, а те, которые находились в королевских войсках, были крайне ненадежны. Военный перевес был на стороне принцев.

Кроме того, в городах было неспокойно. Народ тяжело страдал из-за необходимости нести караулы и стражу, от экстраординарных поборов, от разбоя и насилий солдат в пригородах. От городов нельзя было ждать активной помощи. Они сами были «истомлены» и слали правительству жалобы и просьбы о помощи. Крестьянство страдало от разбоя солдатчины и было на грани терпения. Для войны требовались большие средства, которыми правительство не располагало. Все парламенты и другие верховные суды жаждали мира. Мир, как бы он ни был тяжел, все же был для правительства выгоден, если уметь им впоследствии воспользоваться для восстановления своих дел и репутации.

Все эти обстоятельства склоняли королеву и министров к решению заключить мир. Однако это решение ставило их перед необходимостью «удовлетворить два важнейших требования: отдать Амьен Лонгвилю и предоставить Конде право подписи на постановлениях Королевского совета («как это делает канцлер»).[744]

Реформа Королевского совета, т. е. вопрос о власти, который, по выражению де Ту, «всегда будет вызывать острые разногласия и никогда не будет разрешен»,[745] была гвоздем всех переговоров. Современники прекрасно это понимали и правильно оценивали огромное значение этого требования, имевшего целью изменить направление политики государства в интересах феодальной аристократии. Таково, например, мнение тосканского резидента: Конде хочет подписывать все постановления Королевского совета, хочет, чтобы Совет состоял только из (вельмож, чтобы в нем не было представителей чиновничества, как это было до сих пор. Уступка принцу в этом вопросе означает огромную опасность для королевской власти, так как Конде будет всесильным в Совете, а гранды будут владыками в своих провинциях и будут по всем делам обращаться к нему как к своему главе. Министры окажутся совсем бессильными, «и это будет наихудшим злом». У гугенотов Конде будет в большом почете, так как он их полностью удовлетворит. Кроме того, за ним утвердится слава, что именно ему удалась реформа Совета.[746]