Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Что это? - спросила она испуганно, будто впервые видела такой предмет. Я подвинула к ней свой кувшин с вином: товарищам по несчастью надо помогать, а лучшей компании для себя сейчас я не могла представить. Что могло быть лучше собравшихся за одним столом дворянки, скрывающейся от властей, и недобитой дантонистки, которая лишь молитвами Огюстена Робеспьера не оказалась этим утром на гильотине? Наверное, вино начало действовать на меня, потому что мысль эта показалась мне необычайно смешной, и я хихикнула:
- Можешь налить себе. Угощаю.
Она, однако, не торопилась - несмело протянула руку к кувшину и тут же отдернула ее.
- А что я буду должна за это?
Я посмотрела на нее с удивлением, но спустя секунду, когда я поняла, что она не шутит, меня тронула жалость. Очевидно, с этой девушкой до сих пор обходились не лучшим образом, раз она задает такие вопросы.
- Ничего, - я постаралась говорить с наиболее искренним и убедительным видом. - Это просто так.
- Просто так? - настороженно переспросила она и вдруг решительно покачала головой. - Ничего не бывает просто так.
- Бывает, - сказала я и сама налила вина ей в стакан. Она наблюдала за тем, как он наполняется, не шевелясь. - Выпей. Не бойся.
Она все-таки выпила, хотя не отрывала при этом взгляда от меня, будто я в любой момент могла броситься на нее и отобрать. Решив ее лишний раз не нервировать, я откинулась на спинку стула и даже чуть отодвинулась, делая расстояние между нами почти что почтительным. Девица осушила стакан наполовину, и на ее высоких скулах проступил небольшой румянец.
- Как тебя зовут? - спросила я, наблюдая, как медленно разглаживается ее напряженное лицо.
- Клер, - ответила она, аккуратно расстилая свой несчастный платок на коленях. - А тебя?
- Натали, - я положила себе в рот ложку каши и с усилием ее проглотила; на вкус она была столь же гадкая, как и на вид, и я пожалела о зря потраченных деньгах. - Откуда ты?
Вряд ли, конечно, она могла сказать мне правду, но я и не стремилась ее услышать - настолько была рада хоть с кем-то поговорить.
- Из Парижа, - застенчиво ответила новая знакомая. - Я здесь выросла.
Смотрела она при этом не на меня, а куда-то чуть ниже, но я поначалу не придала этому значения - была занята тем, что подливала себе еще.
- А я недавно приехала. Год назад. Из… - я подумала, не ответить ли правду, но легенда настолько прочно срослась с языком, что слетела с него быстрее, чем я успела решить обратное. - Из Польши.
- Из Польши? - удивилась Клер. - Далеко.
- Сама удивляюсь, зачем только приехала, - усмехнулась я, хотя впору было навзрыд плакать. - Сразу попала в такое дерьмо…
Клер поглядела на меня с пониманием. Это было ожидаемо - по ее виду можно было сказать, что и она за последнее время хлебнула неприятностей сполна. Но я пока не была настроена выслушивать чужие откровения, мне надо было излить на кого-то свои:
- Меня приютил один человек, а потом оказалось, что он… он… - воздух у меня в груди неожиданно кончился, и последнее слово я произнесла почти беззвучно, - чудовище.
- Чудовище, - эхом повторила Клер и медленно, сонно моргнула. - Как его звали?
- Неважно, - отмахнулась я. Вряд ли было благоразумно, находясь в месте, подобном этому, склонять имя Робеспьера в таком контексте. В том, что меня рано или поздно арестуют, у меня не было сомнений, но я намеревалась по мере своих сил отсрочить этот тягостный момент. Но Клер не огорчило отсутствие ответа. Она посмотрела на меня, точно на что-то надеясь:
- Донасьен?
- Что? - я дернулась, силясь понять, когда могла слышать это имя ранее. - Как?
- Его звали Донасьен? - повторила Клер. Я заметила, что пальцы ее, сжимавшие столешницу, и без того бледные, побелели еще больше. Я замотала головой, словно отгоняя морок:
- Нет, нет, его звали по-другому. А ты о ком говоришь?
Она сразу поникла, как подрубленное у основания деревце, и принялась нерешительно перекатывать между ладонями стакан. Я видела, что руки у нее подрагивают, а румянец на лице усиливается, заливая запавшие щеки целиком.
- Со мной случилась та же история, - наконец произнесла Клер, не поднимая взгляда на меня. - Так вышло, что… я осталась совсем одна, без родных, без друзей… я могла умереть от голода, но появился он. Нашел меня и предложил пойти к нему в горничные…
Последнее слово она произнесла с ядовитым, совсем не шедшим ей смешком, и я внезапно вспомнила, от кого слышала уже упомянутое ею имя: ни от кого иного, как от его носителя. Бывший маркиз, автор “Жюстины” ведь изволил представиться, прежде чем затащить меня в провонявшую пылью нишу в холле Тюильри.
- Де Сад? - спросила я, не веря своим ушам. - Это был он?
Увлекшаяся воспоминаниями Клер осеклась.
- Так ты знаешь его?
- Видела… один раз, - уточнила я, почему-то боясь, что она может ревновать. - Но вряд ли это можно назвать… близким знакомством.
- Он делает любое знакомство близким, - молвила Клер с неприязнью. - Наше он сделал таковым спустя три минуты.
- Как? - не могла не поинтересоваться я. Моя собеседница ответила ровно, ничего не выражающим голосом:
- Заставил меня раздеться догола.
Чего-то подобного следовало ожидать, но я почему-то ощутила ужасную неловкость сродни той, которую испытывала, читая тайком от матери по ночам пресловутую “Жюстину”. А Клер продолжала говорить, улыбаясь при этом криво и жутковато:
- Наверное, если бы тогда я знала, что мне предстоит, то предпочла бы умереть от голода. Но мне хотелось жить, и я подумала, что смогу вынести все…
- Похоже, ты ошиблась, - негромко сказала я. Ее улыбка стала шире.
- О да. Хочешь знать, как это было? День, в который он просто поимел меня несколько раз - на кровати, на столе или на полу, неважно - мною почитался за легкий и лишенный трудов. Если меня пороли - это было еще терпимо. У него была богатая коллекция плетей… одной из них, помню, он довел меня до обморока, а потом…
Я отшатнулась от нее, как от зачумленной.
- Я не хочу знать.
- Вот! - вскричала она, опрокидывая в себя остатки вина. - Ты даже знать не хочешь, а я это все пережила. До него я была девственницей! Но он сказал, что это мне больше не пригодится, и забрал ее… в качестве подарка на мои именины.
Я видела, что ее трясет крупной дрожью, а по вискам из-под чепца текут мелкие капли пота, но боялась приблизиться к ней, чтобы успокоить: даже такая полупрозрачная девица, впав в исступление, могла оказаться неожиданно сильной. Поэтому я никак не могла ей помешать, и она продолжала говорить:
- После этого он использовал меня так, как ему вздумается. Никогда не спрашивая, никогда не заботясь обо мне. Иногда приходили его знакомые и проделывали со мной то же самое, что и он. О, я многое узнала о людях за этот год. Очень многое…
- Но почему ты не убежала? - беспомощно спросила я, жалея, что не могу прямо сейчас пойти и окунуться в хорошо прогретую ванну. Клер неожиданно примолкла и ответила нормальным голосом, возвращая на лицо нервную полуусмешку:
- А я сбежала. Пошла к нему и сказала, что не могу больше так жить. Держать меня он не стал, да и к чему ему? - ее голос сорвался, и я впервые увидела в ее глазах слезы. - Я-то никогда не была ему дорога…
Уже не спрашивая разрешения, она резко придвинула к себе кувшин и лихо наполнила свой стакан почти до краев. Я не стала ей препятствовать - я смотрела на нее во все глаза, и мне было страшно при попытке представить, сколько она копила в себе то, что ей пришлось вынести. И я не знала, чья участь хуже - ее или моя. Робеспьер - монстр, но он не трогал меня, не требовал никакой извращенной платы за оказанную помощь и, кажется, даже помыслить об этом не мог. Впрочем, это не помешало ему хладнокровно отправить на смерть тех, кого он считал своими друзьями. Он бы и меня к ним присовокупил, даже не задумавшись, если бы не вмешался Бонбон. И последние пару дней меня преследовало навязчивое, отдававшее мертвящей сыростью ощущение, что зря Огюстен выгородил меня тогда - я разделила бы с Дантоном, Камилем и остальными их участь, и все кончилось бы, я не чувствовала бы себя бабочкой, которая бьется в прозрачное стекло, пытаясь долететь до огня, который ее погубит. Интересно, если бы мне предложили поменяться с Клер участью, согласилась бы я?