Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Но… - я все еще ничего не могла понять, - как же…
Он рассмеялся, будто я удачно пошутила, а потом вдруг шагнул ко мне и коротко поцеловал в лоб. От прикосновения я вздрогнула, но не отступила, разве что ошеломленно замерла, когда меня ни с того ни с сего крепко стиснули в объятиях.
- Милая моя Натали, - зазвучал над моей макушкой ласковый голос, - если бы ты была хоть чуть-чуть похожа на заговорщика, может, я бы поверил в подозрения Максима. Но он последнее время очень нервничает, знаешь, из-за этого всего… и готов подозревать кого угодно, даже кота Элеоноры. Впрочем, тот недавно схрумкал только что написанную речь, может, ему действительно приплачивают роялисты?..
Он снова издал несколько смешков, погладил меня, все еще не верящую, что все оказалось так просто, по голове и отпустил. Я подняла голову и столкнулась с его взглядом - веселым и искрящимся.
- Я никогда не поверю, что ты способна на что-то дурное, - неожиданно серьезно заявил Бонбон, и мне ничего не оставалось, кроме как кивнуть, хотя я сама не стала бы безоговорочно принимать его слова. Он не спешил меня отпускать, а я - уходить, и мне отчетливо показалось, что между нами до предела натянулась какая-то тонкая, режущая не хуже лезвия струна, но тут ее резко оборвал донесшийся из окна столовой голос Антуана:
- Я знаю, как заткнуть Дантону рот!
Сомкнувшаяся было вокруг меня иллюзия спокойствия растаяла в один миг. Я не была в безопасности, сколько бы ни убеждала себя в этом. Никто не был в безопасности. Но я все еще была на свободе, а, значит, могла попытаться хоть что-то изменить. Отстранив Огюстена, я приникла к стеклу - сквозь занавеску все было видно, как в тумане, зато я оставалась незамеченной для чужих глаз.
- Он затягивает процесс, как может, - тем временем горячо заговорил Антуан, меряя шагами пространство возле стола. - На каждое слово Фукье у него находится десять. Это пора прекратить, иначе последствия могут быть…
- Понимаю, - негромко ответил ему Робеспьер. - И что ты предлагаешь?
- Жена Демулена сама подарила нам прекрасную возможность, - ответил Сен-Жюст, разве что не ухмыляясь. - Я уже все продумал. Я сообщу в Конвенте о новом заговоре, который был раскрыт этой ночью…
Я почувствовала, что падаю в какую-то темную яму. Неужели Люсиль ждет та же участь, что и ее мужа?
- Я не уверен, - значительно заговорил Робеспьер, - что есть смысл приплетать сюда Люсиль.
- Нет смысла? Отлично! Пусть тогда объяснит, откуда у нее деньги!
В запальчивости Антуан ударил кулаком по столу - несильно, но стоящая перед Робеспьером чашка жалобно звякнула. Максимилиан глянул на соратника с неодобрением.
- Прекрати так себя вести. Люсиль ничего не сказала?
- Нет. Молчит, как черт. На допросе ответила, что ей, в сущности, плевать, что с ней будет, главное, что она скоро повидается со своим Камилем. И я думаю, что… эй, Максим, ты чего это?
Теперь занавеска, которая раньше служила мне укрытием, удостоилась всех моих проклятий. Я не могла различить, что происходит в столовой - видела только, как Робеспьер и Антуан смотрят друг на друга, но не могла понять, что так озадачило и даже - могло ли быть такое, - испугало последнего. Пауза продолжалась недолго, и ее нарушил срывающийся, надорванный голос Робеспьера:
- Делай, как считаешь нужным. С этим пора заканчивать.
- И я так считаю, - обрадованно ответил Антуан. - А ты, может, дома останешься? Чайку успокоительного выпьешь, я не знаю…
- Нет, - отрубил Робеспьер, поднимаясь со стула. - Я тоже пойду.
Сен-Жюст фыркнул, понимая, наверное, что спорить бесполезно, и посторонился, давая собеседнику пройти к выходу. Я отшатнулась от окна, словно стекло в момент раскалилось и начало плавиться. Огюстен, все еще мявшийся рядом, легко подхватил меня, предостерегая от падения на холодную землю.
- Что такое? - озабоченно спросил он, заглядывая мне в лицо. Я с усилием отвела его руки и попыталась унять бешено колотящееся о ребра сердце. Меня снова с ног до головы затопило волной дрожи.
- Да что проис… - Огюстен осекся, когда открылась дверь дома, и оттуда вышел его старший брат, как обычно, бледный и сохранявший на лице спокойно-невозмутимое выражение, словно ничто из того, что происходит вокруг, никоим образом не задевало его. Сен-Жюст вышел следом, нервно усмехаясь, как человек, готовый безоружным вступить в схватку с драконом. На меня они оба не обратили никакого внимания, на Бонбона, впрочем, тоже. Мы оба проводили их взглядами и одновременно передернулись, когда за ними со скрипом закрылась калитка.
- На заседание пошли, - вздохнул Огюстен. - Мне бы, на самом деле, тоже не мешало бы…
- Иди, - тускло ответила я, снова облокачиваясь на стену. В голове было до странности тихо и гулко, а в груди - так холодно, что больше ничего уже не болело. Но Бонбон уходить не торопился.
- Может, остаться с тобой?
- Нет, - отмахнулась я. - Иди уже.
Только когда он скрылся, я позволила себе зарыдать. Ревела я долго, в голос, радуясь, что никто не слышит меня: с уходом Робеспьера дом опустел окончательно, хозяин его пропадал в столярной мастерской, сестры же со своей матерью ушли куда-то еще с утра, даже малолетний шкет Дюпле-младший куда-то испарился, и никто не мешал мне вволю лить слезы, которых за последние несколько дней во мне накопилось много. История с кокардой оказалась последней каплей, которая переполнила чашу, и меня начала медленно заливать пустота.
Наплакала я, наверное, целое озеро, но тут слезы внезапно кончились, будто во мне перекрыли какой-то кран, и я, растирая опухшие глаза, тяжело поднялась на ноги. Отчаяние и боль сменились последней глухой решимостью человека, которому, в сущности, терять уже нечего. Если у меня был еще хоть какой-то шанс, то я обязана была его использовать.
Стремглав помчавшись в Тюильри, я не опоздала только чудом и успела схватить Антуана за руку, когда он, сжимая в руке листы с написанной речью, готовился в числе прочих зайти в зал заседаний. Когда я вцепилась в него, он разве что не подскочил на месте и обернулся на меня почти затравленно.
- Маленькая полячка, - увидев меня, он рассмеялся с облегчением, - ты что тут делаешь? Слушай, давай потом поговорим, у меня тут, - он легко тряхнул бумагами, - дела…
Он попытался высвободить руку, но я не поддалась, уперлась и оттащила его в сторону, чтобы не выяснять отношения у всех на виду - на нас и без того то и дело поглядывали с боязливым интересом. Тут очень кстати пришлась ниша, в которой меня когда-то зажал де Сад - там было хоть и пыльно, но тихо, и мы с Антуаном были надежно скрыты от посторонних глаз.
- Антуан, - прежде чем он успел что-то сказать, заговорила я, - не делай этого.
- Чего? - вытаращился на меня он. Вместо ответа я рванула из его руки листы - он успел в последний момент сжать пальцы, и один из них разорвался почти надвое.
- Да ты что, спятила?!
- Антуан, - я ощутила, как в горле что-то снова начинает сжиматься, - ты не можешь этого сделать. Я… я прошу тебя, не надо, ты не…
Забывшись окончательно, я схватила его за руки и ощутила, как он медленно каменеет - не только его тело, но и лицо, похудевшее и осунувшееся за последние несколько месяцев, ставшее похожим не на лицо живого человека, а на высеченный из мрамора бюст. Живыми на нем оставались разве что глаза, но и в них я все реже видела так любимые мною некогда лукавые искры - теперь их безжалостно смело закостеневшее где-то на дне зрачков угрюмое выражение безграничной усталости.
- Натали, - глухо ответил Антуан, стряхивая меня с себя и отступая, - я знаю, это все нелегко, но если я не сделаю этого сейчас, то…
- То что? - вскричала я, не веря, что он просто так ускользает. - Что тогда случится?
Антуан прикрыл на секунду глаза, а когда открыл их вновь - уставился на меня колюче и раздраженно, почти что зло.
- То все жертвы, которые мы уже принесли, окажутся напрасными. Извини, мне пора идти.
Широким, решительным шагом он вышел из ниши и двинулся обратно ко входу в зал. Все еще не в состоянии поверить, что все кончено, я метнулась за ним.