Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
Было только восемь вечера, а я места себе не находила. Не в моих силах было даже присесть на минутку и посидеть спокойно - подстегнутая взметнувшейся в очередной раз тревогой, я подскакивала с постели и принималась нервно ходить по комнате. Внутри у меня все содрогалось от каждого резкого звука, доносившегося снизу, и я не могла определить, чего боюсь больше: что меня уже раскрыли или что меня раскроют позже.
- Натали, - Нора тихонько постучалась в дверь, - ты выйдешь ужинать?
Есть мне хотелось меньше всего на свете, но я сказала себе, что надо вести себя, как обычно, чтобы не вызвать у Робеспьера даже толики подозрения. Поэтому мне пришлось пересилить себя и заставить спуститься вниз. Ступеньки подо мной ходили ходуном, и я вцеплялась в перила с такой силой, что засадила себе занозу. Но боли я не чувствовала благодаря холоду, который от скрутившегося в животе узла постепенно разползся по всему телу. Я бы и не заметила эту занозу, если бы не Бонбон.
- У тебя кровь, - сказал он, отвлекаясь от еды. Я не сразу поняла, что он обращается ко мне, и невозмутимо продолжила запихивать в себя суп.
- Натали, - удивленно окликнул он меня, - ты слышишь меня?
Звук собственного имени - единственное, что могло хоть как-то меня пробудить. Не представляя, что Огюстен от меня хочет, я отложила ложку и взглянула на него.
- Что?
- Твоя рука, - сказал он, осторожно беря меня за запястье; прикосновения я тоже не ощутила, только легкое покалывание чего-то теплого. - Ты поранилась…
- А, извини, - я резко отняла руку, будто он, подобно гадалке, мог прочитать что-то по моей ладони, и одним движением выдернула из нее занозу. Струйка крови, стекавшая вдоль линии жизни, тут же стала вдвое толще.
- Извините, - я по-прежнему ничего не ощущала, но подумала, что надо отойти и обработать рану - вряд ли всем приятно смотреть на чужую кровь, ну кроме одного из присутствующих, конечно же, - я на секунду…
Щедро поливая царапину уксусом и морщась от отголосков жжения, которые долетали до меня сквозь пелену оцепенения, я думала о тех троих, кого сегодня мне предстоит спасти. Почему именно они должны выжить, в то время как остальные отправятся на гильотину? Почему я выбрала именно Фабра, когда Люсиль принесла известие, что вытащить можно не двоих, а троих? Что мешало мне назвать имя Филиппо или Лакруа? Чем они провинились сильнее остальных, что должны были отправиться на смерть? Вопросы сдавили мой череп, как тисками, и я помотала головой, чтобы ослабить их, но это не помогло, стало только хуже.
- Натали.
Я рывком обернулась, роняя бутылку с уксусом. Робеспьер успел подхватить ее в последний момент, у самого пола.
- Натали, нам надо поговорить.
- Нам не о чем разговаривать, - я не могла заставить себя смотреть ему в глаза и поспешила шмыгнуть к двери, но он не торопился уступать мне дорогу.
- Это необходимо. Я знаю, вы злы на меня за то, что я сделал, но вы должны понять - это было…
- …для моего же блага, знаю, - процедила я, становясь к нему вплотную; теперь, на столь маленьком расстоянии, занервничал он. - А теперь вы, для вашего блага, пропустите меня.
Он чуть посторонился, но мне этого было недостаточно, чтобы пройти. Я зло подумала, что сейчас схвачу его и с силой ударю головой о стену - он даже сопротивляться не сможет, силы в нем не больше, чем в воробье. Остановило меня только то, что в таком случае меня тут же схватят, и вряд ли откуда-нибудь появится еще одна набитая деньгами сумка, чтобы послужить моему спасению.
- Натали, - тихо, но убедительно заговорил Робеспьер; я встретилась с ним взглядом на миг и уже не смогла отвести глаза, будто он меня приковал какими-то невидимыми цепями, - вам нечего бояться. Я смогу защитить вас, если вы расскажете, что вам…
- Идите к черту, - прошипела я, отталкивая его; он отшатнулся и схватился за стену, чтобы не упасть. - Может, еще вам ботинки вылизать? Ну уж нет, спасибо за щедрость.
И поскорее убежала к себе, пока он не успел сказать еще что-нибудь, что взбесит меня окончательно. Не получилось у меня вести себя, как обычно: в другой момент я бы от страха затряслась, только столкнувшись с Робеспьером наедине лицом к лицу, но теперь мне все было равно, я даже чувствовала нечто вроде облегчения при мысли, что больше никогда его не увижу.
Остаток вечера я провела у себя, отказавшись от чая под предлогом плохого самочувствия, и считала минуты, потому что была не в состоянии заниматься чем-нибудь, кроме этого. Пробило одиннадцать, и я решила притвориться, что ложусь спать - огонек свечи, заметный в щели под дверью, мог вызвать ненужные вопросы, и я без сомнений потушила его, упав на постель, как была, в одежде. Потом подумала еще немного и завернулась в одеяло - если бы кто-нибудь заглянул ко мне, у него не осталось бы сомнений, что я сплю.
Циферблата не было видно в темноте, и я решила считать секунды про себя, чтобы мое подтормаживающее чувство времени снова не подвело меня. Раз, два, три, четыре… интересно, что скажет Камиль, когда выйдет на свободу и увидит меня? …пять, шесть, семь, восемь… А Дантон? Он наконец-то станет воспринимать меня всерьез? Думаю, рискованное предприятие, которое я провернула, даст ему понять, что на меня можно положиться. …десять, одиннадцать, двенадцать… Считать надо внимательно и не сбиваться, а то опоздаю. А что бы сказал Марат по поводу того, что я затеваю? Осудил бы меня или поддержал? Ничего, сегодня его выпустят на свободу, и я обязательно у него спрошу. …двадцать два, двадцать три, двадцать… что дальше? Двадцать четыре? …двадцать пять, двадцать семь, двадцать восемь, два…
Открыв глаза, я резко вдохнула и закашлялась. На улице было уже темно, ни единого звука не доносилось сквозь окно. Я резко откинула одеяло и передернулась - полностью одетая, я успела вспотеть, и любое дуновение воздуха было подобно ведру ледяной воды, выплеснутой мне за шиворот. Подбежав к часам, я напрягла зрение, чтобы различить в практически непроглядной темноте стрелки. И тут мне стало холоднее вдвойне. Половина двенадцатого.
На то, чтобы собрать хоть какие-то пожитки, времени не было. На сочинение прощальной записки - тем более. Я схватила со стола только документы, из ящика вытащила все свои скромные сбережения и, взяв туфли в руку, чтобы ступать бесшумно, выскользнула из комнаты.
Я никогда раньше не думала, что в коридоре дома Дюпле столько вещей, которые можно опрокинуть или шумно задеть. Как бы я ни торопилось, мне приходилось тщательно прощупывать каждый свой шаг, чтобы не выдать себя ни малейшим шорохом. По счастью, снизу не доносилось ни звука: очевидно, все обитатели дома, кроме меня, давно легли спать. Стараясь, чтобы лестница не скрипела, я спустилась в гостиную, там поспешно обулась и устремилась к двери. У меня оставалось еще десять минут, если я буду бежать что есть сил, то…
- Ай!
Что-то темное налетело на меня в темноте прихожей, мы больно стукнулись лбами и едва не полетели на пол. Нам удалось удержаться, только вцепившись друг в друга.
- Какого черта еще? - тень, в отличие от меня, не обмерла от ужаса и бесцеремонно спросила голосом младшей Дюпле. - Ты кто? Натали?
- Виктуар? - шепотом вопросила я, отступая и потирая занывший лоб. - Ты что тут делаешь?
- Не твое дело, ты что тут делаешь?
- Тем более не твое, - отозвалась я, не зная, что делать дальше. Бежать, как и планировала? А если девица поднимет шум? С ней никогда нельзя быть уверенной ни в чем. А я хотела, чтобы у меня было хотя бы несколько часов форы.
Но Виктуар не спешила кричать или просто повышать голос. Она перешла на шепот:
- Уговор?