Электронная книга - «Конец партии: Воспламенение (СИ)». Краткое содержание книги:
- Как все прошло? - вдруг раздался рядом со мной издевательский голос Виктуар. Она стояла до сих пор возле розовых кустов, о чем-то сосредоточенно размышляя, и моего появления, наверное, не ожидала.
- Плохо, - бросила я ей и пошла ко входу в дом. Она не стала меня останавливать, только тихо окликнула, когда я готова была переступить порог:
- Натали.
- Что? - я обернулась и увидела, как она со своей вечной улыбкой прижимает к губам указательный палец.
- Уговор, - донесся до меня ее свистящий шепот. - Не забудь.
- Я помню, - буркнула я и шагнула в дом.
Чтобы никто ничего не заподозрил, мне пришлось спуститься к завтраку, хотя ушибленный бок начал ныть втрое сильнее, но я не могла показать хоть чем-то, как мне больно. Не в силах вышвырнуть из головы тягостные мысли о Люсиль и ожидавшей ее участи, я вплелась в столовую и несказанно удивилась, обнаружив там Сен-Жюста.
- О, привет, Натали, - рассеянно махнул он мне и продолжил яро втолковывать клюющему носом Робеспьеру. - Я и не думал, что жена Демулена способна на такое… теперь нам надо предпринять ответные меры, и…
Робеспьер промычал что-то утвердительное, но мне казалось, что он едва слышит, что ему говорят. Взгляд его был странно мутен, а губа страдальчески закушена, и я подумала, что на него, скорее всего, опять напала мигрень.
- У нее был и сообщник, - вдруг заявил Антуан, - но его не поймали.
Чашка, которую я доставала с полки, едва не выпала из моих рук. Вздрогнув, я навострила уши.
- Его хотя бы видели? - спросил Робеспьер глухо.
- В том-то и дело, что нет! - воскликнул Антуан. - Ночь была темная, эти идиоты не взяли с собой огня, чтобы не спугнуть их раньше времени… в итоге, пока они разбирались, он прыгнул в реку и был таков.
- Он мог утонуть.
- Мог! Но тело не всплыло! И кто это был - непонятно, говорят, какой-то парень. Вот, только и нашли…
Обернувшись исподтишка, я увидела в руке у Антуана свою собственную мятую кокарду. Робеспьер удостоил ее коротким взглядом и снова принялся смотреть в чашку.
- Да что с тобой такое сегодня? - спросил Сен-Жюст недовольно. - Ты опять не спал?
- Дело не в этом, - ответил ему Робеспьер, принимаясь размешивать чай. - Что ты хочешь, чтобы я сказал?
- Хоть что-нибудь! - пылко заявил Антуан. - У нас под носом целый заговор, а мы его проворонили! Знаешь, сколько денег было у гражданки Демулен? Двести тысяч фунтов!
Я крепче сжала ручку чашки, чтобы не дрожала рука. Двести тысяч - сумма солидная в любом веке, мне оставалось только догадываться, какое состояние она из себя представляет сейчас. Робеспьер, судя по всему, понимал это лучше меня. Его лицо исказилось.
- Звучит как бред сумасшедшего, - тяжело пробормотал он. - Откуда у нее такие деньги…
- Тебе придется, - голос Антуана звенел, - все-таки придется признать, что эти твои так называемые друзья все это время плели заговоры против тебя и республики.
Мне отчего-то резко расхотелось пить чай. И вообще находиться в одном помещении с этими двумя живыми напоминаниями о том, как я, по собственной глупости, подвела подругу под лезвие гильотины. Кто-то другой на моем месте задался бы вопросом, последовать ли за ней, признавшись во всем, но я отлично знала, что у меня никогда не хватит духу этого сделать. Поджать хвост, забиться в угол и сидеть там, трясясь за свою жизнь - вот все, что мне оставалось. Похоже, Марат ошибался насчет меня. Нет и никогда не было во мне никакого огня.
- Уже уходите? - спросил Робеспьер, заметив, как я крадусь к выходу из кухни. Я старалась не хромать и не кривиться от боли, но получалось, наверное, плохо.
- Ага. Выпью кофе где-нибудь в другом месте.
- Неплохая идея, - подал голос Антуан, отвлекаясь от своей импровизированной речи. - Я бы и сам пошел, да дел, сама видишь, по горло…
- Не волнуйся, - я вымученно улыбнулась и набросила себе на плечи пальто, - я и сама как-нибудь справлюсь.
Он в ответ тоже послал мне улыбку и я протянула руку, чтобы схватиться за дверную ручку, но застыла, как будто меня в одно мгновение накрыл плотный ледяной панцирь.
Робеспьер, со странно бледным и непроницаемым лицом, от одного взгляда на которое у меня по всему телу побежали мурашки, медленно приподнялся со стула. Глаза его странно посветлели и казались теперь прозрачными, лишенными даже тени человеческого выражения. Это были глаза охотника, готового вцепиться в добычу, и я ощутила, как мне становится дурно.
- Натали, - даже голос Робеспьера звучал мертво, - где ваша кокарда?
========== Глава 24. Откройте все окна ==========
Я забыла, как говорить; забыла, как шевелиться; забыла даже, как дышать. Перед глазами у меня помутилось, и Робеспьера скрыла мутная пелена полуобморока, сквозь которую неотвратимо прорезалось лишь замаячившее передо мной сверкающее и острое треугольное лезвие. Никогда раньше я не чувствовала его так близко и вскрикнула бы в испуге, если бы у меня в груди осталось хоть немного воздуха.
- Натали? - услышала я потрясенный голос Антуана; он скрипнул стулом, приподнимаясь, и я смутно ощутила на себе его неверящий взгляд. - Да ну, этого быть не может, что за бред, Максим!
- Где ваша кокарда? - убийственно четко повторил Робеспьер, ни на что не обращая внимания. Я сдавленно промычала что-то, что, конечно, не могло служить достойным ответом. Фантазия, на которую я никогда не жаловалась, отказала мне в один миг. Придумывать и врать что-то под этим ледяным, пронизывающим взглядом было невозможно.
Робеспьер коротко вдохнул, и я поняла, что он сейчас произнесет слова, которые будут для меня роковыми, но не успела даже толком испугаться, потому что вместо него услышала у себя за спиной жизнерадостный голос Бонбона:
- Да вот же она, чего вы разволновались-то?
Не понимая, о чем он говорит, я резко развернулась и чуть не упала в обморок. Огюстен, перекатывающий за щекой очередную конфету, безмятежно протягивал мне кокарду - точь-в-точь такую же, какую я потеряла ночью, прыгнув с моста. Кокарда была слегка помята, за что Бонбон тут же извинился:
- Ты ее в прихожей уронила, а я наступил, извини…
Для того, чтобы справиться с одеревеневшими пальцами и подцепить сине-бело-алый кружок с его ладони, мне потребовалось примерно с полминуты, но Огюстен, глядя на меня со странной нежностью, терпеливо выжидал. С трудом я прицепила кокарду обратно себе на лацкан и, обернувшись обратно к Робеспьеру, поразилась произошедшей в нем перемене. Ни следа не осталось от холодного и жесткого выражения на его лице - теперь он имел свой обыкновенный вид, отстраненный и утомленный. На секунду мне даже показалось, что он чувствует нечто вроде неловкости.
- Вот, - пробормотала я, с трудом напрягая севший голос, - нашлась…
- Вижу, вижу, - он страдальчески поморщился. - Я напугал вас, верно?
- Вообще-то да, - отрезала я и, не дожидаясь, пока еще и он начнет извиняться, поспешно вышла из кухни. Меня продолжала бить дрожь, на меня напало давно уже позабытое сосущее желание перекурить, а сигарет взять было неоткуда, о чем мне пришлось разве что жгуче пожалеть. Выйдя из дома, я тяжело прислонилась спиной к стене и с удовольствием сделала несколько вдохов. Дышать все еще можно. Я могу жить. Пронесло.
Я не думала об Огюстене в этот момент, наслаждаясь ощущением, что в последний момент на моем горле ослабла душившая меня удавка, но он решил сам о себе напомнить, выйдя во двор следом за мной. Одного взгляда на него мне хватило, чтобы напрячься. Он-то знает, что кокарду я в прихожей не теряла. Что он потребует взамен за спасенную жизнь?
- Небо вроде бы проясняется, - заговорил он, останавливаясь неподалеку от меня, под тонкими ветками не начавшего еще распускаться плюща. - Может, завтра выглянет солнце…
- Это уж вряд ли, - буркнула я. - Слушай, кокарда…
- Не волнуйся об этом, - пожал плечами Огюстен. - У меня их знаешь сколько по карманам распихано? В холле Конвента их раздает такая милая патриотка, я просто не могу пройти мимо нее и не взять хоть одну.