Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
— До вечера, — сказал Рудя, — вы придете вечером к Наташе?
Она уже совсем была готова ответить с вызовом, пожав плечами: «Как же, очень надо, подумаешь — интересно!»
Но сказала торопливо и виновато:
— Сегодня, наверное, нет. Сегодня бабушка из Казани приезжает.
— Бабушка из Казани — это вещь, — изрек Рудя.
Он повернулся на каблуках и пошел по пыльной дорожке тяжелой, вразвалочку походкой, явно подражая какому-то своему рослому товарищу.
«Вот и ладно, — решила Света, — и никогда больше не пойду! Никогда!»
Она отлично знала, что пойдет.
— А ведь что-то с тобой стряслось, уж больно ты похорошела! — сказала Тоня, разглядывая Киру. — Нет, что-то с тобой такое!
— Да что вы, Антонина Карповна? Ровно ничего! Я просто очень работой своей довольна.
Но Тоня стояла на своем. Ее не обманешь. Ведь кто-кто, а Тоня помнит Киру совсем иной, и совсем недавно, когда она мокрым воробьем сидела на вокзальной скамейке, сиротой сидела, да людей боялась, да жизни не верила.
— Хорошая работа — она, конечно, красит, — сказала Тоня раздумчиво, — это я по себе знаю. Бурлакова — бригадир, или взять — Бурлакова — бригадир над швабрами! Две вещи разные. А только — нет. Нет! С одной работы так не зарумянишься!
На другой день с утра Кира побежала в Мосторг.
У нее накопилось немножко денег, сэкономленных во время экспедиции, и ей захотелось купить себе плащ. Плащ нашелся тотчас же, именно такой, какой хотелось Кире, с капюшоном, но она решила — не убежит от нее! Надо походить по этажам, поглядеть, какие еще есть вещи, а потом уже вернуться за плащом. В другом отделе она увидела летние платья, в третьем — босоножки. Кира попала в «детский мир». Она тотчас же купила давно обещанные башмачки Ане и Лизе и двух зайцев. В отделе для совсем маленьких Кира купила распашонки и пеленки, на которых были нарисованы гномы. Денег в сумке стало значительно меньше, но Кира сообразила, что и самой Тоне ведь тоже надо что-то подарить. Ей захочется принарядиться, когда она родит. Теперь уже денег почти совсем не оставалось. Какие там босоножки, плащи!
При выходе из магазина Кира купила себе вафельный стаканчик с мороженым и пошла вдоль Петровки, увешанная свертками.
Она вошла в парикмахерскую. Валя Бунчикова воскликнула:
— А, кинозвезда! А у нас, видишь, все по-старому. Софья Васильевна в отпуске, а Лидка все зубрит. Срезалась на экзаменах наша Лидка!
— Ну и что же, — тихо, но твердо сказала угрюмая Лида, — на будущий год сдам.
— А если опять срежешься?
— Через год сдам.
— Ой, не могу! — расхохоталась Валя. — Идем, Кира, в чулан, пока дамы не набежали, расскажешь!
И едва они очутились в тесном закуте, где стояли тазы для мытья головы, Валя спросила:
— Ну?
— Что «ну»?
— А я? Ты за меня хоть слово замолвила, как обещала, чтоб и меня — на кинофабрику?
Кира начисто об этом забыла и молчала.
Валя Бунчикова пристально, с видом эксперта, разглядывала Киру, ее посвежевшее лицо, нейлоновую блузку — подарок Маруси, свертки в руках, и что-то соображала, оценивала, прикидывала, сопоставляла.
— Товары народного потребления скупаешь? — спросила Валя. — Заводишь стиль? Между прочим, шубки норковые появились за двадцать косых. Торопись, к зиме не будет. Только ты долго так не тяни, ты постарайся.
И, видя, как краснеет Кира:
— Ладно, не робей! А я на тебя не в обиде! Не до меня тебе было. Но уж теперь, Кирочка, пожалуйста, постарайся, хорошо?
Валя рассмеялась, потрепав Киру по плечу:
— Днем работать небось не пришлось, Кирка?
— Дрянь ты, — сказала Кира, — вот ты кто. — Дрянь, — повторила она.
— Та-ак. Что ж, — вздохнула Валя Бунчикова, помолчав с минуту, — понятно. Когда в мое барахлишко одевалась, так дрянью Валентина не была. Теперь, значит, в режиссершах, так мы уже не годимся. Да-а. Моральный облик, доложу тебе. Человек нового типа.
…Кира шла по улице, не торопясь, хмуро глядя перед собой. Неужели она была хоть немножко похожа на Валю Бунчикову? Неужели?
В Москве Мусатов работал и днем и вечером. Он урывал часок-другой лишь за тем, чтобы съездить в Сойкино, повидать свою мать — Клавдию Авдеевну, Свету, Глущенок, и снова возвращался к работе, беспокойный и полный сил.
Никто открыто не говорил Мусатову, что только в том случае, если он удачно поставит плановый фильм, то получит санкцию и благословение на экспедицию к доброму человеку Нико Бабурии. Однако он отлично понимал, что так оно и есть.