Чернобог (СИ)

— Ну а теперь, — трепетно шепнул он, — расскажите мне, как вы живёте, дорогая.

— Чьто же рассказать? — она отвела взгляд, и пенсне снова бликнуло свечными огоньками. — Жива-зьдорова, как у вас говорьится. Ви всё обо мне знайете из писем.

— Вы прекрасно овладели моим родным языком, — сделал комплимент Афанасий и стыдливо вытер слёзы. — И моим сердцем. Я так рад. Я… Несказанно рад вам… Анна-Луиза.

— Ваш сын так не сказал бы, — она стянула с руки перчатку и коснулась его запястья, что отозвалось сладкой, хоть и почти нестерпимой болью в груди Берзарина. Он поджал губы, но обвил руку Анны-Луизы крепче, чтобы удостовериться, что это не дивный сон, что это действительно та, чьё имя так долго грело его тёмными зимними метелями.

— Григорий вас не знает.

— Полагайю, ему не стоит мьеня знать.

— К огромному сожалению, — с чувством посетовал Афанасий.

— Ви хотьели стать Вием Бальясны, и ви стали им, не так ли? — в её глазах затеплилась грустная ирония.

— Я хотел спасти вас, — ответил честно Афанасий. — Вы надолго приехали погостить?

— Увы, ньет, — покачала головой Анна-Луиза. — Льишь повидаться с вами и вашим сыном. У мьеня тоже есть насльедник.

— Да что вы говорите? — удивился Афанасий. — Вы не писали о нём! Вы ведь… Так и не вышли замуж…

— Сын моей сестры, Сесиль, — Анна-Луиза выудила из складок платья крохотный медальон и, раскрыв его, показала графу портрет кудрявого мальчика. — Серж. Я опьекаю его.

— Значит, Ирондели живы, какое счастье! — искренне возрадовался Афанасий.

— Это тайна, — возразила Анна-Луиза. — Я не рассказываю ему о колдунах. Не думаю, чьто хотьела бы, чьтоб он повторил судьбу отца или Патриса.

— Возможно, вы и правы, милая моя, — согласился Вий. — Доля колдуна тяжела, будь он хоть семарглом.

— Мне хватает того, что он просто ньепоседа. И очьень по мне скучает. Но я не могла не принять приглашеньие Мсьтислава, и не приехать к вам. С дньём рождьения, льюбовь моя.

— Спасибо, — поблагодарил Афанасий, поглаживая её ладонь. — Но я смею надеяться, что вы останетесь хотя бы на пару дней? — он вспомнил о Григории и не отважился предложить Анне-Луизе флигель у себя в особняке. — Я отведу вам отличный сельский дом, как раз в Грибово! Там живут мои подруги-ведьмы! Вы же хотели… Собирать ягоды в лесу, посмотреть на покосы… Как? Вы согласны?

— Посьмотрим, чьто скажут карты? — игриво предложила Анна-Луиза. Афанасий никак не ожидавший от неё такого, напряжённо сжал кулаки. Она, тихонько смеясь, перетасовала колоду и, вытянув, показала ему Влюблённых. — Я согласна.

— Как славно! Я пришлю за вами духов! Я… Нет! Я снесу вас сам! После шабаша! Дорогая, — он поднялся, понимая, что и без того сильно задержал сивиллу и других колдунов, — дорогая моя! Я… Я…

— Идитье, Тимоте, — она, лукаво блеснув на него пёстрыми глазами, натянула перчатку и накрылась вуалью. — И au revoir mon ami!¹

— До самой долгожданной скорой встречи, — добавил Афанасий и, сияя, как праздничный фейерверк, во время которого и решил похитить Анну-Луизу, вышел вон. Прошмыгнул мимо ухмыляющегося Мстислава, сделав себе пометку и того присовокупить к делу, напоролся в кулуарах на всё такого же мрачного Гришку.

— Тятенька, ну о чём вы столь продолжительно судачили с этой лживой идиоткой?

Ещё никогда Берзарину так сильно не хотелось отпустить сыну затрещину, но он и на сей раз удержался от жестокости.

— Выбирай слова, щенок! — огрызнулся граф. Григорий опешил и непонимающе заморгал на отца.

— Пардон муа?² — возмущённо вопросил он. — Тятенька, вашего наследника обижает какая-то гастролёрка, а вы её защищать изволите? И отчего вы в слезах, позвольте полюбопытствовать?

— Дымно, — потупился Вий, коря себя за несдержанность перед сыном. — Глаза дым поел, дымно у неё там, — поспешил он оправдаться, промокнув щёки платком. — А тебе что, она дурное наворожила?

— Ах, пустяк! — отмахнулся Григорий. — Всё, как юродивая Марфутка ваша. Кривая дорожка, тёмные дела, желание власти, роковой случай, ранняя погибель, — принялся он пугать отца, потешаясь над тем, как Вий бледнеет с каждым словом, — ничего нового, и всё так скучно, и всё ложь. Ложь, тятенька! Не так ли?

— Ложь, разумеется, ложь, — Афанасий разом забыл гнев на сына. — Долго тебе жить и счастливо, Гришенька. А гадания эти — пустые забавы. Ты отцовскому слову верь, всё у тебя счастливо сложится, а уж я тому поспособствую.

— То-то же, — Гришка сверкнул озорной улыбкой и отправился курить на балкон.

Комментарий к 82. Дама под вуалью Большое спасибо за расклад для Афони Anna Corvus!

¹ — «до встречи, мой друг!» (фр.)

² — «pardonne moi» — искаж. «простите меня?»(фр.)

====== 83. Лето ======

Томный августовский день разливался по привольным деревенским просторам. Вот уж верно, такой отрадной колдовскому сердцу волюшки не сыскать боле нигде на свете, кроме как на родимой стороне, в благословенном Грибове! Афанасий зарылся с головой в стог пахучего, испечённого солнышком сена и мечтательно жевал травинку. Сквозь сеть стебельков перед его глазами прорезалось бесконечное небо с кучистыми, пышными облаками и снующими ласточками. В Балясне ведь такие же точно ласточки, как и в Люжане, им разницы нет, где чирикать!