Воспоминания
- Автор: Дудаков Валерий Александрович
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Пробел-2000
- ISBN: 978-5-98604-777-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Воспоминания». Краткое содержание книги:
Сейчас он, можно сказать, старейшина этого собирательского цеха. Четверть века проработав художником-оформителем, в том числе главным художником фирмы «Мелодия», он изменил в 70-е годы стиль оформления грампластинок.
Его давние отношения с выдающимися советскими композиторами Шостаковичем, Хачатуряном, Щедриным, музыкантами Гилельсом, Ростроповичем, дирижерами Светлановым, Рождественским позволили ему быть своим и в мире музыки.
В. А. Дудаков был в дружбе со многими художниками-нонконформистами, участвовал в их выставках в Горкоме графиков.
Искусствовед, автор пяти книг по искусству, сценарист и ведущий фильмов о художниках конца XIX – начала XX века, он также много и плодотворно пишет исследовательские статьи, участвует в поэтических сборниках. Его воспоминания – это эпоха, так недавно нами прожитая.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Сообщили, правда, кому это сейчас интересно, о смерти Дорис Дей в девяносто шесть лет. Ее хит «Que Sera, Sera» (Whatever Will Be, Will Be) знали многие в СССР, но забыли исполнителя, а я вспомнил танцы конца пятидесятых годов в пионерском лагере, после ужина, для старших отрядов, где Дорис Дей и Френки Лайн дуэтом выводили какой-то мотивчик для старших отрядов. Ну, прямо «знойный Запад» в тогдашнем понимании. Об Элвисе Пресли можно было только мечтать. До «Битлз» очередь еще не дошла – мы не в Ливерпуле родились.
Песни песнями, а за покраску ограды на «моем» кладбище надо было платить. Назад стремглав – в «Пробел», готова верстка книги о художниках – тридцатая из «Белой серии», сорок семь имен, пятьдесят стихов. А тридцать девятая – «политическая», с критикой властей предержащих. Даже Марина, недоброжелательный «критик», сочла книгу о художниках лучшей из моих, хотя в целом мои стихи ее мало задевали. Причина ясна. Впрочем, «Бал в “Фоли-Бержер”», стих об этой картине Эдуарда Мане, считаю лучшим своим. Моя «незнакомка». Оценка «политической» еще впереди.
Вскоре предстояла поездка в Саратов на открытие второй части выставки «шестидесятников» в Энгельсе. Решил: надо ехать без суеты, вдумчиво подготовившись. Впервые взял билеты туда и обратно в СВ, без спутников, хочу ехать один в тишине. Принятие в члены Академии художеств тоже настраивало на приподнятый лад. Оказывается, готовилось еще к прошлому дню рождения с «подачи» Нелли Мазуренко, подруги Марины и давнего референта Академии, и Лены Болотских. О приеме я уже писал, было достаточно торжественно, церемонно раскланивались со мной и члены президиума, и приглашенные академики. Передо мной приняли вдову Вознесенского Богуславскую, академическая шапочка постоянно падала с ее головы, мантия соскальзывала. На меня и мантия и шапочка сели как влитые. Церетели, который надевал их, сделал это легко и ловко. Речь свою говорил с пафосом, ярко. Вспомнил и принятие также в почетные академики Павла Михайловича Третьякова в 1868 году. Сравнение было смелое, но очевидное. После всех процедур ко мне неоднократно подходили и старые и вновь принятые члены Академии, заявляя, что это лучшая речь за последние годы. Вечером поздравляли дедушку Ксюха и Арсений, видимо, «академик» для них звучало.
Открывшаяся у Агафоновой выставка Н. Рябушинского и его друзей-«голуборозовцев» праздновалась на новом месте в Гостином дворе. Там ежегодно происходили встречи Путина с гражданами России. Ирония здесь неуместна. Помните Кису Воробьянинова: «Торг здесь неуместен»? Я помню. Вечер был веселый, хозяйка щедро одаривала фуршетом. В воздухе витал дух «Голубой розы», я разглагольствовал о семействе Рябушинских – девять сыновей, пять дочерей, славная династия, чуть не уморившая, согласно ленинскому высказыванию, революцию «костлявой рукой голода». Все перепутал вождь мирового пролетариата. Впрочем, сейчас нападать на него – дело не барское, паскудное.
На следующий день я уезжал в Саратов и, слава богу, мог поразмышлять в одиночестве. Саратов встретил меня солнцем. Волга искрила барашками волн с улыбкой и заботой Наташи Якуниной. До встречи в доме Кузнецова было время, решили прокатиться на пароходике по Волге. Услышал много интересного, чего не знал по предыдущей поездке от Саратова в Астрахань и обратно. А может, забыл со школы. Волга – самая длинная река в Европе в три с половиной тысячи километров, от Валдайской возвышенности до Каспия, где восемьсот притоков в русле. Все просто, только представить нельзя.
С директором обсуждалась возможность создания отделения музея «Символизм. Голубая роза» при домике и участке сада Кузнецова – тем более что к реконструкции его, а точнее, рядом находившегося полусгоревшего каменного строения, с вниманием относился Володин, председатель Госдумы. На вернисаже в Энгельсе не было ни одного стороннего зрителя – впервые в моей «выставочной» практике. Зато толково было развешано, вещи выгодно смотрелись. Вот только смотреть было некому – только три-четыре смотрителя. Мы же повторно с удовольствием «прошлись» по «Бубновому валету».
Зато следующий день посвятили туристским обзорам – Соколовой горе с мемориалом и огромным скоплением техники, и военной Второй мировой, и отчасти современной, даже корабль затащили. Бедновато – не гранит и мрамор, больше цемент обустройства, но чисто, убрано. Понравилось, видимо, тянутся к Волгограду и Туле начинания. Уезжал я в этот раз умиротворенный, позабыв о безлюдности вернисажа.