Воспоминания

В следующие дни закончилась и была привезена ко мне в галерею выставка из Армянской церкви. Пришлось помогать с транспортом – часть вез на своей машине. Объявили о победе на выборах Зеленского – не верил и не верю в его способности. Завтра мне предстояло предстать перед «синклитом» Академии художеств России с целью быть избранным в нее почетным членом – это мне сообщили и из Академии, и Болотских, заодно увещевая участвовать в семинаре при международном саммите коллекционеров, проходившем с помпой в отеле «Риц». Когда-то на его месте стояла стеклянная громадина – тоже отель с вместительным рестораном, где я иногда «отдыхал» от «Мелодии». Там и произошел ранее описанный мной случай, связанный с первой публикацией рецензии о графике дизайна для грампластинки.

Теперь же этот новый фешенебельный отель с массой галерей на уровне минус один, бесплатным кормлением до, в течение и после семинара. Галерейщики из разных стран, от Австрии до Швейцарии, представители аукциона «Филлипс», наши знатоки из неведомых мне объединений дилеров и коллекционеров. Мне пришлось выступать два раза со своим постулатом еще «пионерского» возраста: мол, вы говорите, а теперь от меня услышите, как должно быть. Эта неназойливая наглость прощалась последние годы мне из-за возраста и авторитета в мире коллекционеров. В том, что я излагал, я, впрочем, не сомневался. Понравилось это и слушателям – подходили с благодарностью, желали знакомиться и т. д. и т. п. Толку ноль.

В этот же вечер не без умысла открылась предаукционная выставка «Сотбис» в Музее архитектуры. Обычный «вьюинг», но выставленные работы не впечатляли – Шишкин, Айвазовский, сангина А. Яковлева, почему-то Тернер за восемь миллионов фунтов. Особенно подозрительным показался натюрморт М. Ларионова, сравнительно редкий на «русских» торгах. Сгоряча – алкоголя и закусок было избыточно – я высказал сомнение в его подлинности, «разбирая» на части: здесь от Кончаловского, здесь от Фалька и даже от Софроновой и Мавриной. Поздно придя домой, я просмотрел монографию, и не одну, о Ларионове и убедился, что не прав, это была его работа, удостоверенная выставочными ярлыками. На следующий день я принес свои извинения устроителям и передал свое мнение галерейщикам и коллекционерам. И на старуху бывает проруха.