Начало Руси. 750–1200

Рассматривая эту проблему, мы неизбежно движемся по замкнутому кругу. За смертью Владимира последовала междоусобная война, что само по себе указывает либо на отсутствие, либо на крушение принятой и достаточно авторитетной системы передачи политической власти. В данном случае все свидетельствует скорее об отсутствии, чем о крушении системы: и противоречивые попытки более поздних местных авторов придать событиям определенную упорядоченность и идейное содержание, и не известно к кому относящиеся утверждения Титмара, а главное — тот факт, что события 1015–1024 гг., хотя и имевшие исключительный размах, вполне вписывались в обычные рамки и повторялись уже не впервые. Каждый брат, остававшийся в живых, рассматривался как потенциальный соперник, с которым раньше или позже предстояло сойтись в более или менее ожесточенной схватке. Так Владимир обошелся с собственными братьями, так Святополк поступил с Борисом, Глебом и Святославом, а Ярослав со Святополком, так поначалу относился к Ярославу и Мстислав (и даже после их примирения Ярослав не рискнул поселиться слишком близко от брата, пока не сумел обеспечить собственную безопасность силой, а не одним только словом Мстислава), и таким же образом решил Ярослав участь последнего своего брата Судислава, хотя тот не представлял никакой реальной угрозы.

Сами действующие лица описанных событий стремились найти замену насилия или какое-то к нему дополнение как средство обеспечить власть, искали иных, нежели меч, символов законной власти и престижа. Как мы видели, это стремление, возможно, было одной из причин, стоявших за таким шагом князя Владимира, как официальное введение христианства, а способом показать законность власти служила ему чеканка монеты. И Ярослав, и Святополк последовали в данной акции примеру отца. Но если золотые монеты Владимира были настоящими, а потому представляли, помимо пропагандистской, реальную ценность, то Святополк лишь продолжил отцовскую традицию чеканить «серебряную» монету, в которой почти не было собственно серебряного содержания, так что это делалось только напоказ.[374] Даже Болеслав внес свой вклад в это дело: он чеканил монету с кириллической легендой — возможно, для того, чтобы его власть охотнее признали червенские города. Но эта мода скоро прошла, оказавшись еще одним бесперспективным начинанием. Экономика земель русов функционировала и без денег местного производства, так что немногие названные опыты показного свойства больше не повторялись, не вошли в традицию и не стали непременным атрибутом законного правления.[375]