Начало Руси. 750–1200

Эта череда братоубийств едва ли могла бы заметно отразиться на экономическом, политическом, военном или социальном «сейсмографе». Зато в киевской политической, династической и культурной мифологии события лета 1015 г. приобрели чрезвычайно важное значение. Борис и Глеб оказались святыми, и, как то было с другими святыми, сложившиеся после смерти образы братьев отличались гибкостью и переменчивостью, в каждом веке приобретая те свойства и добродетели, которые хотели видеть в них люди, заинтересованные в поддержании культа.[344] Их судьбе уделено преимущественное внимание в местных источниках, и отчасти вследствие этого Борис и Глеб занимают непропорциональное место в исторических исследованиях, хотя в реальности их роль была довольно скромной, а их убийство стало лишь прелюдией к дальнейшим событиям в династической борьбе.

Третья фаза, продолжавшаяся с конца 1015 до 1019 г., ознаменовалась тем, что Святополк столкнулся с Ярославом, княжившим в Новгороде, и он был куда более грозным противником, чем прежние. Период авантюристических убийств сменился периодом довольно ожесточенных военных действий. Первое крупное столкновение произошло морозной осенью близ Любеча, примерно в полутора сотнях километров на север от Киева и примерно в сорока километрах от Чернигова.[345] Братья заняли позиции на противоположных берегах Днепра: Ярослав стоял на правом берегу с армией новгородцев и варягов, а Святополк — на левом, причем его войска были усилены печенежскими отрядами. Так они стояли три месяца, пока воины Ярослава не придумали хитрость, при помощи которой сумели отделить дружину Святополка от печенегов и загнать ее на тонкий лед близлежащего озера. Лед начал ломаться, и так Ярослав одержал победу. «Святополкъ же бѣжа в ляхы, Ярославъ же сѣде Кыевѣ на столѣ отьни и дѣдни».[346]