На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Что происходит у Бочкаревых? — спросил Ишимов, подняв голову к потолку. — До сих пор были тихими соседями, а сейчас...
— Сама, Кирюша, не пойму, — ответила Полина Семеновна и поспешила к дверям, услыхав звонок.
Бочкарев стоял на пороге.
— Зять ваш дома? Переговорить бы мне с ним!
— С Юрием Павловичем? Еще не вернулся. Задержался где-то с Лорочкой. Что передать?
— Передайте... чтоб на глаза мне не попадался! Изувечу!
Яростно сжав кулаки, Бочкарев повернул назад, но Ишимов, выглянув в прихожую, задержал его:
— Случилось что-нибудь, Алексей Лаврентьевич? Зайдемте ко мне!
Курмышин и Лариса вернулись в превосходном настроении.
— В кои-то веки Юра сводил меня в кино, — весело сообщила Лариса. — Очень интересный фильм. Индийский, двухсерийный. Сплошные песни и танцы. А краски какие!
— А я уже забеспокоилась, — сказала Полина Семеновна. — Такие домоседы, а тут...
Из кабинета вышел Ишимов.
— В ваше отсутствие, Юрий Павлович, приходил Бочкарев.
Курмышин сразу уловил подчеркнутое обращение на «вы», насторожился внутренне, но вида не подал и независимо повел плечами:
— Вот как? Хватило совести беспокоить вас?
— Да, мы побеседовали, — сказал Ишимов.
— Воображаю, чего он наплел. Такого типа на порог пускать нельзя!
— Однако до недавнего времени вы частенько в гости к нему ходили, — напомнил Ишимов.
— Ходил, потому что понятия не имел, что имею дело с ворюгой!
— Да, это так, — признал Ишимов. — Судя по тому, что я узнал, Бочкареву придется строго отвечать за свои поступки. Но ведь и вы, Юрий Павлович, кое в чем содействовали ему...
— Меня приплести не удастся, — поспешил перебить Курмышин. — Я первый поставил Асланбекова в известность!
— Предусмотрительно действуете, Юрий Павлович!
— Предусмотрительно? На что вы намекаете?
— Нет, я не намекаю. Ясно говорю.
Тут в разговор вмешалась Лариса:
— Как ты странно рассуждаешь, папа, Юра поступил совершенно правильно, принципиально, как и положено советскому человеку!
Недавно, полчаса назад, она упивалась мелодиями и красками индийского фильма, и лицо ее сохраняло радостную оживленность. Переведя взгляд с Курмышина на дочь, Кирилл Прокопьевич увидел эту безмятежность, и тошная муть подступила к горлу.
— Давайте доведем на этот раз разговор до конца! — сказал он, подавляя эту муть. — Да, вы предусмотрительны, Юрий Павлович. Вы действуете в полном соответствии с законом об охране социалистической собственности. Не придерешься, казалось бы, к вам. Но дело ведь не только в виновности Бочкарева.
— В чем же еще?
— В моральной подоплеке. В подоплеке ваших поступков, Юрий Павлович. Вам будет трудно, очень трудно жить!
— На этот счет не утруждайтесь! — несколько повысил Курмышин голос. — Мы с Ларисой уважаем вас, но уж позвольте нам самим решать...
— Вам будет трудно жить! — убежденно повторил Ишимов. — Допускаю, что какое-то время вам еще удастся изворачиваться, подлаживаться, прикидываться общественником. Допускаю, что какое-то время еще сможете извлекать из этого выгоду для себя... Но недолго. Наша советская жизнь перекроет вам дорогу!
— Опомнись, отец! — воскликнула Лариса, и лицо ее, только что светившееся довольством, сделалось злым, почти некрасивым. — И я, и Юра — до сих пор мы старались не обращать внимания. Но если ты и дальше станешь продолжать...
— Спокойнее! — остановил Курмышин жену. — После всего, что вы сейчас наговорили, Кирилл Прокопьевич... единственный разумный выход, который я вижу, — разъехаться. Надеюсь, и вы понимаете, что другого выхода нет!
— Это я понимаю, — сказал Ишимов и опять почувствовал, как к горлу подступила тошнота.
Поглядев на тестя и соболезнующе и победоносно, Курмышин кивком головы позвал за собой Ларису. Ни слова больше не добавив, они ушли к себе.
— Как же нам дальше жить, Кирюша? — растерянно спросила Полина Семеновна.
В первое мгновение Ишимов хотел отозваться резко. Разве сама, своими руками, своим неразумным воспитанием дочери Полина Семеновна не причастна к тому, что случилось? Но, увидя смятение в глазах жены, пожалел, промолчал.
— Как же нам жить, Кирюша?
— Будем жить, Поля!
Этажом выше опять — гремяще и оглушающе — взыграла радиола. Не от храбрости — от страха куражился Бочкарев.
Решив наконец отправиться домой, Василий чувствовал себя так, словно перенес затяжное похмелье. Шел с опаской: как-то встретит Нина. Жену, однако, не застал. Вздохнуть бы облегченно, но тут же обнаружил, что из шкафа исчезли Нинины вещи, с книжной полки — книги... Уж если книги унесла — хорошего не жди!