На сибирских ветрах. Всегда тринадцать

Николай Андреевич Кубасов — председатель Новинского горисполкома — прилетел в Ленинград к вечеру. Звонить в Институт градостроительного проектирования было поздно. Попробовал связаться с архитектором Тропининой, руководившей новинским проектом. На дом позвонил. «Нету мамы, вернется поздно!» — тоненько отозвался детский голосок.

«Удивительный случай! — усмехнулся Кубасов. — Вечер без забот!» Но тут же вспомнил о поручении. Кирилл Прокопьевич Ишимов, предшественник по работе в исполкоме, просил из рук в руки передать письмо архитектору Левинскому: долгие годы связан был он с Новинском, пока не сменила его Тропинина. Ну а коли так — прохлаждаться не к чему. После труднее будет выбраться, дела закрутят!.. Часу не прошло, как Кубасов вышел из гостиницы, и сразу ощутил прилив той особой бодрости, что сопутствовала каждому приезду в Ленинград.

Стояли белые ночи. До позднего часа небо почти не меркло, сохраняло жемчужную мягкость. Вода в Неве — то глянцевито-оловянная, то мерцающая закатным багрянцем — перекатывалась плавными волнами. По ним скользили нарядные прогулочные пароходики. Неслись «ракеты», распластав плавники-крылья. Проходили буксиры — натруженно сигналя, шумно бурля винтами воду.

Набережная, на которую вышел Кубасов, обрамлялась арками Адмиралтейства. Многолюден был поток пешеходов: в белую ночь ленинградцев не тянет ко сну, приезжих — подавно. Молодежь, собираясь группами, затевала песни, звенели гитары. Длинноволосый юнец, взобравшись на гранитный парапет, комично взмахивал руками: одновременно и дирижировал и балансировал. В сторонке вальсировало несколько девичьих пар...

Подойдя к подъезду одного из многоэтажных домов, выходивших фасадами на набережную, Кубасов в нерешительности остановился. Только сейчас, посмотрев на часы, он сообразил, что время уже изрядно позднее. «Но ведь я же всего на минуту. Извинюсь, вручу письмо и назад!»

Поднялся на третий этаж. Медная дощечка на дверях гласила: «Академик Викентий Александрович Левинский». Нажал кнопку звонка.

Левинский сам отворил. Удивления не высказал. Напротив, радушным жестом пригласил войти:

— Добро пожаловать, Николай Андреевич. От Ольги Викторовны Тропининой слыхал, что должны приехать. Когда изволили прибыть? Нынче вечером? Другими словами, это ваш первый ленинградский визит, и прямо ко мне? Польщен!

— Время только поздноватое, — сказал, здороваясь, Кубасов. — Одно оправдание: пришел не с пустыми руками. Вместе с сердечнейшим приветом привез письмо от Кирилла Прокопьевича Ишимова.

— Вот как? Прошу в кабинет. Давайте письмо!

Тут же прочел, вскрыв конверт.

— Ого, вопросов сколько! Сразу не ответишь, с мыслями собраться надо!

Задумался, тень легла на лицо.

— Отвечу, обязательно отвечу, но позже. Так и передайте. Как чувствует себя Кирилл Прокопьевич?

— Хоть ноги и подводят, не теряет бодрости. Начал писать хронику города Новинска. С головой ушел в эту работу и, считаю, вполне своевременно. Скоро нам уже двадцать пять лет!

— Двадцать пять? По-вашему, это много?

— Что вы, Викентий Александрович! — рассмеялся Кубасов. — У Маяковского как сказано? «Лет до ста расти нам без старости!» Но я другое имею в виду. Удивительна неудержимость времени. Кажется, только вчера первые корпуса комбината закладывали. А ныне наш Нефтехимический на полтора миллиона рублей в год дает продукции, всю новинскую жизнь определяет собой. Да и остальные предприятия в хвосте не тянутся. Индустриальным городом сделался Новинск.