На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Ошибаешься! Для нас это не чужая жизнь! — вмешалась Наталья Кавтун. До сих пор она ни слова не проронила, но слушала напряженно, и все сильнее хмурилось ее и без того неулыбчивое лицо. — Напрасно себя оправдываешь, Зинаида Егоровна!
— Оправдываю? Этого еще не хватало! С какой стати?!
Она была искренне возмущена, порывисто приподнялась и жарким взмахом руки словно отстранила от себя все обвинения, все укоры.
— Как же вы не можете понять? Уж если на то пошло — прямо скажу... любовь у нас с Василием Нестеренко. Да, любим друг друга!
Наталья Кавтун покачала в ответ головой:
— Нашла чем хвалиться! Гляжу, избаловалась ты шибко, Зинаида Егоровна. Никто не спорит: бригадир из тебя вышел дельный, опыта набралась, имеешь хватку. Этого от тебя никто не отнимет. Но избаловалась. Он кто тебе, Василий Нестеренко? Прохожий мужчина, не больше!
— Неправда! Он мне...
— Прохожий он тебе! — повторила Кавтун. — Нынче с тобой, а завтра...
— И завтра будет со мной! Никуда не уйдет от меня!
— На этот счет не загадывай, Зинаида Егоровна. А вот Нину Бойкову нам действительно жалко. И тут тебе оправдаться нечем! — Сказала — точно отрезала, и поднялась. — О чем же еще говорить, девушки? Высказались прямо. Теперь и по домам пора!
Расходились молча, не прощаясь, стороной обходя Сидельникову. Последней — Прохорова. Вышла, закрыла дверь и еще раз заглянула — как бы затем, чтобы лишний раз поглядеть, каково сейчас бригадиру.
Оставшись одна, Сидельникова и раз и другой обошла этаж. Тихо было, ни души. Принудив себя к спокойствию, хотя бы только внешнему, проверила, все ли прибрано после работы. Заперев входную дверь, передала ключи дежурному сторожу.
Теперь ничто не мешало дать волю скопившемуся внутри: обиде, возмущению, ожесточенности.
Шла по улице и нагнетала эту ожесточенность: «Нет, девушки, так не пойдет у нас! Слишком многое берете на себя! Свет клином не сошелся: могу попроситься в другую бригаду. Знают меня, пойдут навстречу. Тогда-то поймете, каково без Сидельниковой!»
Долго шла куда глаза глядят. Долго тешила себя злорадной мыслью, что обязательно, немедленно, завтра же попросит себе другую бригаду и уж тогда обольются слезами, поймут, что потеряли!.. Наконец, устав до предела, повернула к дому. «Что ж! Если дошло до такого разговора и любовь получила огласку, дальше медлить нельзя. Так и скажу Василию: «Послушай, что мне испытать пришлось нынче. Должен взять меня под защиту. Слово за тобой!»
Теперь она заторопилась к дому. Ни о чем в этот миг не думала, кроме как о встрече с Василием — чтобы он успокоил, обнял, приласкал. Должен же понять, что так не может продолжаться дальше.
«Вася ты мой! Только это и скажи, что ты по-настоящему мой! Только это и скажи, что ты мне муж!»
Все случилось, как предполагал Курмышин. Вечером, вернувшись с садового участка, Бочкарев зашел за своей рапортичкой. Лариса вышла на звонок и объяснила: муж внезапно почувствовал себя плохо, пришлось все бросить и ехать в город. Сейчас лежит, приходит в себя.
— Пускай себе лежит, — сказал Бочкарев. — Мне бы только бумагу назад. Ту, что давал на подпись Юрию Павловичу.
— Не хотелось бы будить его. Только что уснул. Вы не беспокойтесь, Алексей Лаврентьевич, завтра муж сам вернет вам.
И верно: назавтра, придя в цех, Курмышин сразу направился к Бочкареву.
— Извините, что так получилось, Алексей Лаврентьевич. Ума не приложу, что вчера случилось. Еще никогда так не схватывало сердце.
— Переутомились, верно, — посочувствовал Бочкарев. — А как с рапортичкой? Подписали?
— Подписать успел, да второпях на даче, на столе оставил. Сразу после работы за ней съезжу.
Однако после работы отправился не на садовый участок, а к Асланбекову.
— Мне очень нужно посоветоваться с вами, Мамед Алиевич. Как со старшим товарищем. Бывают в жизни такие случаи... Хотелось бы с глазу на глаз...
— Серьезное что- нибудь? — прищурился тот. — Хорошо, друг-товарищ. Поговорим!
Вышли в садик возле завкома. Здесь оборудован был уголок для курильщиков: две скамьи и между ними урна, наполовину врытая в землю. Паренек в спецовке смолил вовсю, поплевывая в урну.
— А тебе известно, что такое никотин? — строго спросил у него Асланбеков. — Смертоубийственная отрава!
Паренек возражать не стал. Еще раз плюнув, загасил окурок и ушел из садика.