На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Отлично потрудились, Зинаида Егоровна. Почерк вашей бригады ни с каким другим не спутаешь. Теперь куда?
— Окончательно еще не решено, Николай Андреевич. Имеем возможность воспользоваться отгулом. Заслужили передышку!
Она была в хорошем настроении. Проводила до выхода и, вернувшись, объявила весело:
— Шабаш! По домам!
Дважды не требовалось приглашать: многие, в том числе и Нина, тут же стали собираться. Однако едва успела она покинуть вестибюль, как вперед выскочила Равза Габулина.
— Не торопись, бригадир! Успеем пошабашить! — И, повторила, переглянувшись с Натальей Кавтун. — Не торопись! Есть к тебе разговор!
— Вот как? — отозвалась Сидельникова. — Ты чем-нибудь недовольна, Равза?
В последнее время она не раз замечала какую-то перемену в бригаде: то ли раздражение, то ли досаду, но объясняла это усталостью. И в самом деле, время перевести дыхание, набраться новых сил.
— Чем же ты недовольна? Вот председатель исполкома только что хвалил нас.
— А вот я недовольная! — резко и с вызовом подтвердила Габулина. — Чем недовольна, хочешь знать? Тобой, бригадир!
Так бывало и прежде. Неуемная в работе, но характером неуживчивая и колючая, Равза иногда разражалась шумными жалобами, особенно в тех случаях, когда затирало с материалами или бестолково ломался график работ.
— Ладно, Равза, — миролюбиво кивнула Сидельникова. — Девушек, пожалуй, нет смысла задерживать. Пускай идут, а мы с тобой разберемся.
— Нет, девушки пускай остаются! — сердито и даже зло повысила Габулина голос. — Пускай остаются!
Сидельникова огляделась. Разговор происходил на первом этаже, в просторном и светлом помещении регистратуры. Кроме Габулиной здесь находились Макеева, Пухлявина, Прохорова. Полукругом стояли они и словно ждали еще чего-то.
— Что ж, если надо... Рассаживайтесь, девчата. В ногах правды нет.
Не первый год возглавляя бригаду, Сидельникова считала, что до тонкости успела узнать каждую из своих подшефных — кто чем дышит, какие у кого достоинства и слабинки. Народ в бригаде сошелся разный, и не так-то просто было привить общность интересов. Добиваясь этого, Сидельникова затевала коллективные поездки в город, завела обычай вместе отмечать и дни рождений, и свадьбы, сообща посещать клубные вечера... А сейчас вдруг ощутила неуверенность. Смотрят на нее со всех сторон испытующе, и не догадаться, что будет дальше. Точно какая-то преграда возникла.
— Рассаживайтесь, девчата! — повторила Сидельникова, заставив себя улыбнуться.
Расселись. Люда Прохорова поближе к дверям.
— Ну вот! А теперь побеседуем!
Могла ли догадаться Сидельникова, какой предстоит разговор? И что обращен он будет к ней самой?
— Что же не начинаешь, Равза? Или вместо тебя кто-нибудь скажет? Смелее!
Переглянулись, помедлили. Кто-то, кажется Пухлявина, громко вздохнул. И наконец Габулина тряхнула подстриженной челкой.
— Зачем, бригадир, обижаешь Нину Бойкову?
— Я? Обижаю? Да ты что?
— Сама знаешь что! Честная, работящая девушка. Одна из лучших у нас в бригаде. Со всеми дружит, каждой помочь готова... Очень она хорошая — Нина! Верно говорю?
Отозвались хором голосов — пускай и нестройным, но согласным.
— Обижаешь! Стыдно, бригадир!
Теперь-то Сидельникова поняла, какой предстоит разговор, и разом все внутри напряглось и краска прилила к щекам.
— Продолжай, Равза. Я тебя внимательно слушаю. В чем же, по-твоему я как бригадир виновна перед Ниной?
— Не по-моему! Все так считают!
— Неужели? Вот ведь новость какая! — проговорила Сидельникова, и на этот раз заставив себя улыбнуться.
Улыбка эта обращена была к девушкам, сидевшим по обе стороны от Габулиной. Однако они не откликнулись, и только Клава Макеева подала голос:
— Вы не подумайте, Зинаида Егоровна, что нам приятно говорить на эту тему. Сперва даже спорили между собой, не сразу решились. Но ведь вы нас сами учили, что бригада — это не только работа, что дружбу надо шире понимать... Так ведь? Говорили?
— Разумеется!
— Потому-то и хотим спросить... Как вы могли обидеть Нину?
— Обидеть? Чем я ее обидела?
— Назад в общежитие вернулась Нина, — вставила Галя Пухлявина. — Подумать только! Давно ли свадьбу играли, а теперь назад!
Замолкли. Молчала и Сидельникова. По-прежнему пылали щеки.
— За откровенность, конечно, спасибо! — сказала она затем. — А только зря затеяли разговор!.. Действительно, Клава, я не раз беседовала с вами о бригадной дружбе. Да и только ли беседовала. Сама во всем старалась подать пример. Все, что в моих силах, для бригады не жалела. Еще Варвара Романовна Безуглова меня учила этому. Однако путать понятия нельзя. В жизни имеются такие стороны... Никому не дозволено вмешиваться в чужую личную жизнь!