На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Здравствуй, Вася! Куда ты исчез?
Кивнул в ответ и опять огляделся. Затем лишь сказал нехотя:
— Так ведь я не подряжался, чтобы каждый день!
Обидно ответил. До того обидно, что Сидельникова даже отступила на шаг: неужели не ослышалась? Прежде разве позволил бы себе сказать такое!.. И все же заставила себя улыбнуться:
— На кого ты похож! Небритый, обросший!.. Видать, некому о тебе позаботиться было. Голодный, поди?
— Сытый я! — оборвал он. И ребром ладони провел по горлу: — Вот какой сытый! Дальше некуда!
Тут не солгал. Чувствовал, что пора поставить точку в любовных делах с Сидельниковой. Какая же это любовь, если из-за нее одни неприятности: и Нина показала характер, и Корольков прогнал...
Последнюю встречу с Павлом Корольковым Василий забыть не мог. Ни встречу, ни те слова, что пришлось услышать. Ничтожеством обозвал! По какому такому праву?! Раздувая ноздри, Василий сперва пытался уговорить себя, что ничего другого не испытывает, кроме возмущения, оскорбленности. И не за поддержкой приходил, а просто так — по-дружески. Не желаешь дружить — не надо. И без этого проживем. На ногах держусь крепко, ни перед кем не останусь в долгу!.. А потом не хватило сил для такой игры, противно стало притворяться и тогда-то решил зайти к Сидельниковой, договорить, если еще что непонятно.
— Сытый я! — повторил он не только сердито, но и с вызовом.
Она покачала с укоризной головой:
— Ну что ты, Вася, заладил: сыт да сыт. Нашел об чем говорить. Вспомни лучше время, когда мы оба голодны были!
Так и сказала — напрямик, откровенно. И тут же, смягчая эту откровенность, добавила:
— Пришел, и слава богу! А препираться нам не к чему. Самое главное, что пришел. Сам знаешь: любовь — она нетерпеливая, Вася!
Про любовь напомнила. Как будто и так и этак пыталась растормошить Василия. И не сводила с него испытующих глаз. Нет, и теперь ответа не было. Продолжал стоять все так же неприкаянно. И от этого еще мучительней сделалось Сидельниковой.
Такой ли ожидала встречи? Ждала, что придет и она кинется ему на грудь и все расскажет — как обидели в бригаде и чем ответила на эту обиду. А он тряхнет головой и рассмеется: «Экая важность, Зинуша! Нашла, на что обращать внимание. Ты же теперь не одна — со мной!..» Но вот пришел — и все по-другому. И лицо глухое, замкнутое.
— Ладно, Вася, — сделала она еще попытку. — Помойся, и сядем за стол. От стопки, верно, не откажешься?
— Не нужно, Зина, — отозвался он.
Относилось это как будто к стопке, к ужину, к столу. Но Сидельникова поняла, что Василий другое имеет в виду, и точно в сердце ножом ударило. И уже не смогла изобразить улыбку.
— Ты, Вася, не опасайся. Против воли не задержу. Еще что хочешь сказать?
Переступив с ноги на ногу, он ответил наконец:
— Побывал я у Паши Королькова!
— Мириться ходил или советоваться?
— Не получилось у нас разговора.
— Что так? Или дружба врозь?
— Вроде что так. Обвинил меня Павел. Я, как другу, рассказал ему обо всем, а он... Обвинил меня, что и тебе и Нине жизнь испортил!
— Все еще про Нину думаешь? — спросила Сидельникова.
Не следовало ей спрашивать. Не к чему. И без того могла догадаться: уходит от нее Василий. И одно остается — не показать себя слабой, не вызвать жалость.
— Что ж, Вася! На нет и суда нет!..
Отвернувшись, поглядела на себя в зеркало. Не так давно ходила в парикмахерскую, завивку делала под феном, и сохранилась завивка. Однако сейчас Сидельникова увидела себя по-другому — простоволосой, потерянной, готовой разреветься бабой. Увидела и зажмурилась. Затем сказала, совладав с собой:
— Все же хорошо, что ты пришел, Вася. Ничего нет хуже неясности. Теперь хоть понимаю!.. Нина — хорошая девочка. Ты постарайся вернуться к Нине. А я... справлюсь как-нибудь. Давай прощаться, Вася!
Как ни противилась этому Нина — пришлось ей говорить с Василием. Девушки настояли, которых он просил оказать содействие.
— Сколько можно! — возроптали они. — Только и знаем — вверх-вниз по лестнице из-за тебя гоняться, Нина Бойкова. Нашла себе курьеров! Между прочим, говорят, будто с этим парнем ты расписана. Верно или брехня?
Нина не ответила, но поняла — не избежать встречи. В следующий раз спустилась в подъезд.
Василий обрадовался, заулыбался широко. Обнять хотел, но она отстранилась. И пошла вперед по улице — дальше от общежития, от любопытных глаз. Наконец спросила:
— Что тебе нужно?
— Как что? — поразился он. — Жена ты мне или чужая!
— Чужая? — переспросила Нина, даже не к Василию обратилась, а к себе самой.