Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше

— Угу, когда чуть не замерз.

Вася:

— Пьяный был, что ли?

— Угу. Дома, на гражданке. Короче, с утра загулял, загулял, поехал на день рождения… Автобусы уже не ходят — пешком. Ну, чтоб скосить, через поле, а там снегозадержание сделали, такими буграми — часа три с половиной шел, а всего-то там тридцать пять минут. Посадочку перешел… Помню, бля, кучку переползу, полежишь-полежишь — поползешь дальше. Помню, вот думаю: ща отдохну… Потом чую, что я делаю, а встать не могу. В полуботиночках — лежал-лежал, но голова-то что-то соображает, на хуй. В парк зашел, на коленки упал, на хуй, ой, бля, ебано в рот, Бога вспомнил!

Вася:

— И не простыл?

— Ни хуя, братцы. Хуй забуду, бля! Ха-ха-ха!

— Ну что, братцы, будем жрать?

— Подъем, Юра, хер ли ты спишь, на хуй?!

Юрок:

— Похамаем, Никита. Никит, а ты боялся когда-нибудь?.. Я еще где-то лет пятнадцати был, перессал, бля, думал, посадют, на хуй, даже труханул. Ай, котлеты, котлеты, где самые большие?! Ой, котлеточки! Что, бля?!

Вася:

— Что ты, бля, «блякаешь», я простыл, а он пиздит. (Вася беспрестанно сморкается и шмыгает носом, тарахтит, как стиральная машина.) Никит, а че ты там пишешь, ты мне скажи?

— Роман.

— Роман, что ли, точно?! Скоро выйдет роман-газета. (Ха-ха-ха!)

Юрок:

— В восьмом классе учился я, что ли, и одному пацану, не помню, нос, что ли, перебил. Тоже так, полез первым, с тех пор я уже первым не лез… У него, что ли, мать была там… Ух, и ругала меня!

— У меня мать закрыла сорок пять банок тушенки.