Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— Да чего стыдно, никого нет.
— Молчи, Никит, не надо, Никит. (Голову на парту положил, глаза закрыл — устал, молчит.)
Отдел строится в коридоре.
Александров:
— Дневальный по третьему отделу, соловей Колопельник…
— Ну зачем ты это делаешь, Игорек?
— Я его доебать хочу. Дневальный по третьему отделу, соловей Колопельник!
— Заткнись, сынок… (Вася сыпилявит немного: «Саткнись, сынок!» Щенок?)
13.02.81.
Курбан — широколицый остроносый азербайджанец. (Партшкола.) Щупает зеленую байковую скатерть на столе:
— Клевая рубашка могла бы получиться, теплая.
Пересел, громко двинув стул к «фоно», аккордит по басам. Рыжеватое блестящее пианино солидно постанывает.
— Ты не устал рубить?
— Как не устал?!
— На уши тебе не давит мотив?
— Не получается, понимаешь. Иди сам играй, будешь играть, давай сам иди.
— Ладно, не мучь пианино, закройте его, пусть оно отдохнет.
— Ты учишь, да?
— Да нет, ну я понимаю, играли бы что-нибудь так…
— Ладно, мужики, устраиваемся спать.
Двинули к углу доску классную коричневую в черной раме, здоровенную — образовался вагончик, развалились на креслах, дрыхнут — партшкола.
И начнется весна…
— Жизнь у человека идет, осталось совсем мало до дембеля, первой весны я здесь не встретил, я на полигоне был. Первое мая здесь — все праздник отмечали. Мы грязные, небритые; построили нас, Шушко в парадке поздравил… О! бля, кормили, это пиздец нас — яйца, пачками сахар, столы, бля, вот так (Рукой — как срезал Курбан.) накрыли. (Зевает.) Ну что, пойдем?
— Да нет, я еще посижу, почитаю… Что это, луна или солнце? Да, да! Смотри: пухнет на глазах. Яркостью слепящей матовый среди туч шар…
В желтых мохеровых носках бродит по казарме (натянутых, как сапожки, прямо на штаны) и злится, хлопает дверьми, громко шаркает тапками. Старшина Эльдар Керимов… Еще бы ему не злиться — на фотографии, где он изображен лучшим рационализатором отдела по всей форме, выкололи ему глаза. Шалят ребятишки в предчувствии грядущей весны, безобразят…
— Кто это сделал, я твою маму! — кричит Эльдар и хлопает, хлопает, хлопает дверьми.
Если бы мне удалось,
Если бы мне удалось,
Ах, если бы мне удалось
(Тут скрипочка должна бы: «Дрюнь-трюнь…» Удалось.)
Эту березу упругую — толстую белую бабу
Нарисовать бы похоже,
То я бы тогда бы…
Ах, если бы я бы тогда бы,
Ах, я бы тогда бы,
Я бы тогда бы («Дрюнь-трюнь…»)
Стал бы художником тоже
И всю эту землю такою, какою
Земля эта будет весною,
Щемящей, кромешной, потешной,
Беспечной и вечной («Дрюнь-трюнь…»),
Изобразил бы тогда.
И был бы мой холст прост,
И жил бы в холсте дрозд,
И пел бы мой дрозд,
И пел бы мой дрозд,
И пел бы мой дрозд
Всегда.
Если бы мне удалось,
Ах, если бы мне удалось…
(Тут скрипочка должна бы: «Дрюнь-трюнь…» Удало-о-ось…)
Наглый грач орет с утра с перерывами,
Что ему та мура с переливами!
Я в сортире стою у окошка, и смотрю на снег, и смотрю —
Так любит пылкая кошка, мяукающая на зарю.
Славная пятница, снежная, морозная пятница. Пятница — день безделья: самоподготовка в партшколе, в пустом классе с рыжим пианино; в багровом твердозадом кресле, навалившись затылком на спинку, спать до обеда. Вот это да! Вот это армия! Вот это я понимаю!
Паркнаряд. Я, Вася, Долгов. Тьма за окнами.
Вот с мороза — Вася! Вся спина в снегу — грохнулся у самой двери, принес из столовки пожрать. Эх!
— Ну че, жрать не хотите, что ли, на хуй?
— Чай только взял, Вась?
— Почему? Кашу, чай.
— А какая каша?
— Рисовая с мясом, давайте жрать быстрей! Там, блядь, знакомый один парень четыре куска (сахару) лишних дал. Говорит, дал бы больше, ну нету, бля. Халилов, помнишь, с пятого отдела такой… Щас надо потом письмо написать. Никит, ты мне поможешь одной девке письмо написать? Никита, Никита, ты мне обещал… Никита, ты был, когда Керимову давали старшего сержанта? А за что ему дали? И где объявляли, в коридоре или на плацу? А кто? Полковник, да? У, блядь!
— Вася, а тебе бывает когда-нибудь страшно?
— А что? А чего?
— Ну вообще, чувство страха ты испытываешь?
— А хуй его знает!
— Что, неужели никогда не испытывал? Ты ничего не боишься?
— А чего бояться — ходить по ночи, ни хуя, чего там бояться?!
— А ты, Юрок, испытывал?