Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Гора в папахе заглянула, окатив испугом, резко скрипнув дверью:
— Сиди-сиди, Ильин, что ты — сценарий готовишь? Хорошо.
А за ним подполковник, видимо, проверяющий.
— Занимайся-занимайся.
— Ну вот это наша комната творчества… Табличку мы сменим…
Ушли…
Спокойно, спокойно, ведь что парадоксально, ведь ничего не происходит. Нехватка одиночества?! Да ведь я же с самого первого дня призыва (дня творенья) абсолютно одинок здесь… Факт.
«Не надо раздражаться, давайте будем взаимно добрыми, но ведь мы же все зёмы — все на земле живем… А что дает это маханье кулаками, щипанье за нервы, как за струны, — ничего — крики да синяки. Спокойнее, спокойнее, не надо нервничать, спокойнее, спокойнее, не надо нервничать…»
В. И. Ленин. Бюст его белый гипсовым затылком к двери пылится здесь, в уголке.
«Смиренного уничтожить нельзя», — Т. Уильямс.
— Слушай, чего это здесь все эти проверяющие шастают?
— Да они там с салагами беседуют, как они живут там, хуе-мое, один вздернулся на какой-то базе, работник клуба, кстати. На толчке вздернулся. Бугай сегодня за обедом рассказывал…
Моя шинель висит в темной холодной, заваленной какими-то деревянными рамами раздевалке, на обломанном крючке. Единственная шинель, на единственном крючке…
19.02.81.
В семь часов пятнадцать минут комсомольское собрание. Это же целая сцена (не забыть)!
Козлов мне:
— Ну вот что ты говорил?! Ведь никто ни хуя не понял твоих цветастых слов. Красиво говорил, Ильин, красиво, но вся беда-то, что неконкретно, не указал пальцем.
Смирнов:
— О совести, конечно, надо говорить, но совесть здесь ваша — «Устав».
В перерыве — друг другу: «Вот встань и скажи, вот встань и скажи…» (Не встанет.)
Собрание рассаживается (посмотрим…). Семембаев:
— Так, товарищи, внимание. Президиум, прошу занять свои места, где прапорщик Стан?
— Убижяль… Ха-ха-ха!
— Так, товарищи комсомольцы, кто желает выступить, ну, кто?
— Вон Харитонов хочет.
— Ну что ты, Харитонов, иди скажи. Ну что ты боишься выступить?!
— Ну Долгов, а, иди скажи…
— Мне кажется, здесь по желанию выступают, вот захочу и выступлю.
Петушок (кричит):
— Долгов, тогда сядь как следует, как сидишь?!
— Хачатрян, ты ничего не хочешь сказать?
Петушок:
— Колопельник, выступи ты, пожалуйста.
— Да что мне, что я?
— Не только ты, щас все будут выступать. Персонально каждого будем слушать, кто как подошел… Ну давай, Колопельник…
(Вася встал и молчит…)
— Ну что молчишь?
— Я не знаю, что говорить.
Петушок:
— Это в коридоре где-нибудь пререкаться — это можно, а на собрании же что-то сказать — это нет.
— Так, давайте тогда по порядку, вот как сидите, только время не тянуть. Хачатрян, давай начинай ты.
Хачатрян, руки за спину, стоит молчит, как на расстреле.
Козлов:
— Скажи про караульную службу, может, я не прав, может, я не говорил, может, все надо оставить как было — по-прежнему.
Петушок:
— Хачатрян, каков порядок в батарее? А! И кровати заправлены? А! Тапочки на месте. А!
— Ну за это уборщики отвечают.
— А! Значит, вы наводите беспорядок, а за это уборщики отвечают!
— Хачатрян, возможность тебе предоставляется единственная, можно сказать. Здесь и сержанты, и рядовые — все равны.
Харитонов:
— Ха-ха-ха!
Козлов:
— Харитонов, если начну щас про тебя говорить, ты щас тоже завизжишь!
А мне Ваня шепотом:
— Никита, поди еще речь толкани…
Петушок:
— Вот здесь ты, есть у тебя друзья, выйди скажи, какие у них недостатки, при всех, всем. Они тебе потом «спасибо» скажут.
Дунаев:
— Вот видите, вот так вот всегда и получается, как где-то за углом… А чтобы выйти и сказать: вот то, то и то неправильно! Что, застенчивость, да? Я всё!
Семембаев:
— Ну давайте, давайте…
Петушок:
— Ну что, некому ничего сказать. Я смотрю, здесь все уткнулись вниз, только бы его фамилии не назвали, только бы его не вызвали. От себя вы все отталкиваете, все, что можно. Но месяцами я некоторых из вас голоса не слышу, вообще забываю, кто как разговаривает. А вопросов наболевших… Даже возьмем одну сторону — дисциплина! Ну давайте, хорошо, я буду с вас требовать, вас ругать постоянно, на вас давить, чтоб ни шагу, так хотите? Будем отрабатывать у вас дисциплину строя. Давайте. Мы живем, как слепой котенок: его тянешь — он туда идет. Всё ждете, когда будет команда, но не может сержант все вопросы охватить. (Это уж он кричит!)