Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Все у него было ясно, четко и понятно. Ни в словах, ни в гардеробе его не было ничего лишнего и ничего подозрительного. Не болтлив, скромен, аккуратен (зубная щетка и паста всегда торчат из кармана), доброжелателен. Таков был Опрощенец. (Почему Опрощенец — объясню позднее.) Он любил китайскую поэзию, умел рисовать в стиле гохуа и писал японские танки. Сплошные чудеса!
Любимый мой Ленинград (а я патриотка) нынче не так уж в моде. Это вам не прекрасная, гостеприимная Москва, где каждый сапог найдет себе пару, компанию и дело по душе, неплохо оплачиваемое. Ленинград любезен, но сдержан, он до сих пор населен чудаками, которые не желают делиться своими тайнами. Какие только тени и картины не мелькнут порой за ярко освещенными вечерними окнами, какая только квартира или комната не откроется однажды перед робкой новенькой почтальоншей, чтоб потом, когда захлопнется дверь, она долго еще думала: была такая квартира или нет, выходил ли к ней голубой старик с птицей на голове или ей показалось. Может, потому и влечет к себе Ленинград не деловых розовощеких мальчиков с респектабельным ответственным брюшком, а таких, каков был Опрощенец, первая Тучина любовь, ее муж и отец Анастасии.
Туча, несмотря ни на что, до сих пор утверждает, что Опрощенец не подлец, и я склонна ей верить. По крайней мере, он не б а н а л ь н ы й подлец, если уж на то пошло.
Но вот, кажется, дошла я наконец и до своей собственной истории, так как именно на свадьбе у Тучи познакомилась со своим мужем.
Но и о муже опять-таки потом. Ведь были же у меня, как всегда, смягчающие вину обстоятельства. А сами их не знаете? Не знаете, почему девчонки так стремятся замуж, почему очертя голову выскакивают за первого встречного? Тщеславие, брачная лихорадка, инстинкт размножения? Да. Но не только это. Это желание свободы, это доведенность, усталость от близких, казалось бы, людей, которые лезут в твою жизнь, опошляют ее, предъявляют на тебя права и тебе же предписывают обязанности.
А вы мучаетесь, потому что не можете с должным пылом отвечать на их преданную любовь, не желаете ходить с ними в музеи по воскресеньям и неплохо относитесь к ним только тогда, когда их нет рядом. У меня, да и у многих, было именно так. Другое дело — заслуживали ли мои родители такого к себе отношения? Боюсь, что да. Как и большинство родителей. Разве мало людей живет так бездарно, что не в силах справиться и со своей собственной жизнью, не только что еще с чьей-то. Но никто не в силах запретить людям иметь детей, и тогда хорошо и складненько получается только в том случае, когда дети — копия родителей. Но если природа дала тебе чуть больше интеллекта, чуть больше наблюдательности и ты способен видеть не только собственное корыто, но и жизнь других людей, способен делать выводы о себе не самые лестные, тогда начинается трагедия. Тогда начинаются злобные крики, выходки, передразнивания; тогда громко хлопают дверьми, и от этих сотрясений вдруг вываливается из старого шкафа тщательно скрываемый в нем семейный скелет. А в нашем доме был скелет. Был. Был.
Есть на свете люди, запрограммированные природой на долгую, спокойную жизнь. Тела их и нервы устроены плотно и основательно. Вокруг них существует какая-то невидимая броня, предостерегающая их от жизни и житейских бурь. Говорят, что в здоровом теле здоровый дух. Не уверена.
Моя мамуля (слово «мамуля» звучит насмешкой, но именно так я должна ее называть с детства по сей день) — женщина, патологически здоровая, от природы снабженная каким-то хитрым антиболевым механизмом, позволяющим ей всегда быть довольной собой и, несмотря ни на что, сохранять душевное равновесие. Если ее все-таки постигают какие-то неприятности, то она начинает больше есть и крепче спать — свойство, которое не может не раздражать других, но уж мамуля-то меньше всего в нем виновата. Не знаю, для чего природа создает такие могучие механизмы, как моя мамуля, — скорей всего, в целях продолжения рода человеческого, и, думается, если б у мамули было десять человек детей, то она бы оправдала материал и изобретательность, потраченные на нее природой. Но детей у нее было только двое: старшая моя сестра, рожденная задолго до войны, и я.
Был у мамули и другой выход, который мог бы оправдать ее существование. Этот выход — работа, максимум пользы для окружающих и т. д. Но и тут судьба дала ей возможность извернуться, преподнесла подарок, от которого ей лучше бы отказаться. Дело в том, что у мамули был хорошо подвешенный язык и прекрасная память, дававшие ей возможность заниматься восхитительным звукоподражанием на всяческих собраниях и заседаниях.