Наш знакомый герой

Лето, проведенное в деревне у Тучиных бабушки с дедушкой, осталось среди моего детства островком счастья, хотя в нем и было столько горечи, столько недовольства собой и своими постоянными ошибками. Природа, люди, их отношение ко мне, язык — все было чудом и счастьем, несмотря ни на что, как будто кровь моих родных бабушки с дедушкой говорила мне: какое бы оно все это ни было, но это твое, ты отсюда. И весеннее половодье, и луга, заросшие белым пухом болотной травы, и ржаные поля я полюбила так, как не любят случайно, как не смогла полюбить какое-нибудь там прекрасное, но чуждое мне Черное море или горы Кавказа.

Как выяснилось, я действительно была оттуда. И деревня  м о е й  бабушки была всего в каких-то восьми километрах от деревни Тучиной бабушки. Но мамуля лишила меня всего этого, отрекшись однажды от своих родителей.

Вначале она сделала это из копеечной выгоды, чтоб потом всю жизнь, живя вдалеке от своих, превращая свою вину в правоту, копить против родных ненависть, приписывая им никогда не совершаемые ими проступки.

Одна из сестер мамули тоже жила в Ленинграде, пристально за мамулей следила и сумела прийти на помощь Наташке после колонии. От нее-то Наташка, а потом и я, когда вспомнила наконец о своей сестре, узнали правду.

У бабушки с дедушкой кроме мамули было еще двенадцать детей. Семья была крепкая, работящая и по деревенскому счету богатая. В горячке первых лет коллективизации эту семью по доносу завистливого родственника объявили кулацкой и предписали ей высылку в Сибирь. Тогда-то мамуля и уехала в город, отрекшись от своей семьи, не желая делить с ней невзгоды. Но прошло время, заговорили о перегибах, и мамулина семья на свой страх и риск вернулась домой аж от Урала, до которого они с грехом пополам доехали на подводах. Но непоправимое уже случилось… Во время тяжелого, горького их пути они потеряли младшего брата мамули, а еще один, свалившись с телеги, повредил голову и ногу, на всю жизнь оставшись хромым, горбатым придурковатым недоростком. Старшие мамулины братья и сестры помогали родителям, растили младших, а безродная самодовольная мамуля копила злобу.