Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Вот. Допрыгался.
А потом идет какой-то кошмарный текст о том, что он всегда так над ней издевается, а она из-за него не может спокойно заниматься своей диссертацией, тут же перескакивает на то, что в автобусе полно народу, что ей разорвали чулки к а к и е - т о хамы, что машина сломалась, в то время как он, негодяй…
Человек менее непосредственный, чем Туча, должен был бы догадаться уйти или уж сжаться в комочек, стать незаметным. Но Туча, конечно же, поступила не так. Она надвинулась на мамочку, сгребла ее в охапку и вынесла из палаты. Всего дел!
Мамочка была не таковская, она тут же ворвалась обратно и с яростью, несколько недостойной для дамы с диссертацией, стала тихо и расчетливо шипеть слова, от которых Туча остолбенела.
— Хамка! Мужичка! Где ты взял такую дебилку, Павел? Сейчас же потребуй сменить обслугу! (Хорошо хоть — она не сказала «прислугу»!) Это не женщина, это дебильный мясник!
Впервые в жизни Туча растерялась. Я уже, кажется, говорила, что по-своему Туча была избалована, она была воспитана в любви и уважении, и потому ей в голову не приходило, что когда-нибудь кто-нибудь скажет ей такие слова. Даже в гневе. Туча заплакала, как любая другая девчонка на ее месте, хотя на нее это не похоже. Дело в том, что она легко плакала в кино или из сочувствия к подругам, но по своему личному поводу — никогда. Крепка она была на слезы. А дама продолжала шипеть.
Еще трое мужиков, которые лежали в этой палате и успели уже полюбить Тучу, вначале растерялись, а потом подняли крик, потому что иначе заступиться за нее не смогли: все были с переломами, все были прикованы к своим койкам. Дама была вынуждена уйти.
Паша лежал бледный как полотно, а потом закричал, чтоб Туча тоже убиралась, чтоб она его не мучила. Туча ушла только после того, как увидела, что он плачет и что именно эти несдержанные мальчишеские слезы она не должна видеть. Вот тогда она и сказала одну памятную фразу:
— Какой кретин! Сколько времени он водил меня за нос! А сам не может справиться с жизнью. Бедный Паша! Да он же пропадет. Какой кретин! Суровость чувств… Бедный Паша.
Я почувствовала, что после этого случая что-то будет. И кое-что действительно было.
Дело в том, что Паша пытался отравиться. И ему бы это удалось, если б он не переусердствовал и не принял слишком много снотворных и успокаивающих боль лекарств, которые скопились у него под матрацем, так как он принципиально не принимал их, считая, что должен справляться с болью самостоятельно. Чрезмерная доза вызвала рвоту, и соседи по палате успели позвать медсестру.
Теперь, имея за спиной некоторый опыт, я знаю, что и неудавшаяся попытка добровольного ухода надолго разъединяет человека с миром, иногда навсегда, как и удавшаяся. Человек что-то переступает, то, что он не должен переступать, потому что переступить — преступить, стать преступником. С виду он будет тот же, но в душе что-то сдвигается. Все в его представлении делается относительным: добро и зло, любовь и ненависть. Он смотрит на других с никому неведомым темным опытом преступника и будто усмехается: ну-ну, мне бы ваши заботы.
Был ли его проступок адекватен причинам, его вызвавшим? С позиций высшей морали — нет, житейски — да. Ведь та короткая сцена, которую наблюдала Туча в больнице, давала полное представление о всей его жизни, о заброшенности такой лютой и невыносимой, что ей можно на минуточку предпочесть заброшенность смерти. Если до этой своей попытки Паша усиленно делал вид, что он бойкий современный мальчик с языком-бритвой, что он способен переступить через все и не оглядываясь пойти дальше, то после этой своей попытки в нем проявилась уже истинная жестокость. Другое дело, что со временем он сумел вернуться к себе. Но со временем…
Не имея возможности прорваться в больницу, Туча зачастила к его приятелям, которых вообще-то презирала, стараясь хоть через них связаться с Пашей, доказать ему, что она все понимает, что он больше не одинок, что все образуется… Но откуда ей, чистой и абсолютно здоровой духовно тетехе, было понять, каким стыдом он мучается и как долго ему еще предстоит мучиться.
Друзья, имевшие к нему доступ, сделали насчет Тучи свои выводы. Конечно же, не в ее пользу, потому что все высказывания и намеки Паши они принимали буквально, не вдаваясь. Самое ужасное после того, как иметь плохую семью, иметь еще и слишком ревностных друзей, но настоящие, великодушные друзья на дороге не валяются. Это мне повезло с Тучей, потому что «нет», которое я говорила ей, себе и всем остальным, для нее часто звучало как «да», и, по внешнему виду поступая порой наперекор мне, она поступала мне на пользу, потому что больше понимала меня, чем я сама себя понимала, и даже, как ни странно, больше любила. Если б приятели правильно поняли Пашино «Я не хочу ее видеть!»… Но они не поняли, да и не могли понять, потому что Пашу с его компанией связывали внешние обстоятельства, а не истинная духовная близость.