Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Это становится очевидным в дневниковой записи, которая была сделана осенью 1935 года и начиналась словами: «Первоисточником моей внутренней жизни было детское переживание нужды лишений». Затем Потемкин описывает, как мать и сестра послали его просить милостыню «Христа ради»: «И мне семилетнему преподносят едкую насмешку и издевательское оскорбление. <…> Зимой я не учусь, не в чем ходить… Беспечные игры детства меня миновали». В этот момент ретроспекция Потемкина расширяется и история развития его субъективного Я дополняется макроисторическим описанием: «Насилие материальное, умственной и нравственной свободы воспитывало из поколения в поколение духовное рабство, скудоумие, безвольность людей, обреченных на материальную нищету. Передаваемая в наследство утрата ощущения своих человеческих достоинств, веры в свои достоинства и их свободного развития. Именно это возмутило мое сознание. Вздыбилась волна негодования и протеста»[387]. Эта и другие автобиографические записи созвучны марксистскому изложению истории пролетариата, порабощенного капиталистической системой, но затем восстающего против угнетателей. Когда Потемкин писал о своем формировавшемся сознании и взбунтовавшейся воле, он вписывал себя в общий нарратив о пролетариате и в диалектику страданий и бунта, превращения из «ничего» во «все», лежащую в основе мифологической истории рабочего класса.

Значение марксистского метанарратива о пролетариате для формирований представлений Потемкина о самом себе можно оценить по гневной реакции Леонида на удивление его тети, вызванное превращением племянника в будущего инженера, носящего костюм и галстук. Очевидно, когда он был младше, «она не видела в нем за оболочкой нищеты возможностей». «Нет, — восклицал он в дневнике, — это не счастливая случайность, что я учусь в институте, это необходимое следствие социалистической революции, которая подняла нас снизу и возвысила над их головами… Наша воля торжествует… Только мы, дети нужды и неимоверных лишений, должны и можем создать новое общество… Там нам дано воспитывать все остальное человечество и дать человечеству подлинный расцвет»[388].

Марксистско-ленинская диалектика стала для Потемкина глубоко осмысленным личным образом жизни. Диалектический материализм (диамат) — марксистское учение о закономерном развитии природы, общества и сознания в процессе борьбы — означал для него не просто предписанное сверху мировоззрение, усвоенное благодаря учебникам, а самую суть коммунистического катехизиса. В таком качестве диамат обладал ощутимым жизнетворческим влиянием, соединяя прошлые и нынешние переживания, мысли и действия в целостную и целенаправленную биографию. Диалектика красной нитью проходила через жизнь Леонида, связывая воедино и выпрямляя, казалось бы, разрозненные и случайные побуждения и действия, объединяя различные проявления его Я. Истина о личности Потемкина содержалась в ее диалектическом развитии и раскрывалась при взгляде в прошлое, при подведении итогов этого развития и перечитывании прошлых записей в дневнике. Устанавливая истину о себе, Потемкин считал обязательным различать психологию и историю. Хотя иногда Леонид предполагал, что его действиями руководят «психические мотивы», но напряженные размышления помогали ему понять, что главной движущей силой его жизни является сознательная воля, которая исторична и определяется законами марксистской диалектики. Это объясняло «последовательность и целесообразность» его жизненного развития[389].

Будучи неотъемлемой частью «Я-концепции», выработанной Потемкиным, овладение диалектикой вместе с тем являлось ключом к его признанию и успеху в сталинском обществе. В своем дневнике Леонид сообщал, что преподаватель диамата был недоволен успеваемостью их студенческой группы. Как староста группы Потемкин решил организовать для своих соучеников коллективные занятия, чтобы повысить уровень их идейной подготовки. С этой целью он даже составил рукописный учебник диамата объемом в 186 страниц[390]. На последовавшем устном экзамене по диалектическому и историческому материализму Потемкину пришлось в присутствии всей группы состязаться с лучшим по диамату студентом. Лучший студент начал первым и получил хорошую оценку. Потом настала очередь Потемкина. При шумной поддержке всей группы (немаловажная подробность, учитывая чувствительность Леонида к опоре личности на коллектив) он проявил столь впечатляющие знания «сущности гегелевской философии», что преподаватель пересмотрел свое прежнее заявление о том, что он не поставит пятерку простому смертному и даже самому богу, а лишь «тому, кто звезды с неба хватает». Преподаватель заявил факультетской экзаменационной комиссии, что Потемкин — «это вожак овладения марксизмом»[391].