Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Потемкин подал заявление в комсомол в 1932 году, после того как нанялся работать на прииски, но это заявление не было удовлетворено вследствие того, что шахту, на которой трудился Леонид, ликвидировали, а сам он стал студентом Горного института. Сохранявшиеся подозрения в отношении его социального происхождения, возможно, объясняют то, почему его не приняли в молодежную организацию в 1933 году, при поступлении в Горный институт. В ноябре 1934 года, накануне годовщины революции, он наконец стал комсомольцем, и уже через несколько недель в институтской газете начали публиковаться его статьи. Осень 1934 года стала для Потемкина критическим моментом развития: «Семнадцатую годовщину Октябрьской революции я двадцатилетний встретил впервые удовлетворенный некоторой достойностью». Усиливая чувство собственного достоинства, вступление в коммунистическое движение вместе с тем было обусловлено убежденностью Потемкина в том, что существование субъекта как таковое лишено всякой ценности, если оно не связано с общественным движением, имеющим всеобщую цель. Но Потемкин находил в этом еще один привлекательный момент. Коммунизм был для него высшим искусством, выводившим его деятельность на уровень художественного творчества. Его дневник свидетельствует о значительной эстетической привлекательности коммунистического проекта в его сталинском варианте[381].

Зарекомендовав себя в течение нескольких лет в качестве профсоюзного активиста, Потемкин в 1936 году получил ответственное поручение — стать политическим агитатором. Осуществилась его давняя «мечта», воплотилась в жизнь самая суть его «стремлений»: «Нет более значительной и прекрасной роли. Я с восторгом ринулся учиться этому величайшему искусству у Ленина, Кирова и других вождей партии». После переизбрания профоргом он сделал аналогичную запись: «Я чувствовал свою жизнь: ощущал, что личность моя цветет, и я цвел всеми своими возможностями, как артист своим талантом»[382].