Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
Замученная жизнью, нездоровьем днем засыпает, сейчас маленькая, удивительно красивая. Отдохнет, и сошьем мне туфли вместе. Насильно уложила ее на свой диван, прикрыла ее, усыпила, как ребенка. Потихоньку, беззвучно убрала посуду, чтобы она не проснулась. Такие горы тарелок и прочего мама моет каждый день? Боже мой! Какой стыд! Где же то я была, дорогая Ольга Александровна? Не думала ли ты, что тарелки моются сами? С сегодняшнего дня — это мое дело.
Отнесла Леокадии Васильевне роман Локка. Ей нравится <…>, а главное — печать крупная. «Приноси побольше романов, а то доживать нечем». Жуткие слова эти, потому что сказать их она имеет право…
Варвара Федоровна — умна и интересуется «политикой». Везде и всюду разговоры о трудностях и дорогой цене картофельных запасов. Володя больной поехал в деревню за продуктами — менять на ситец.
Борюшка хочет «домой». Учиться, самоопределиться.
Вчера принесла домой алых и золотых веток. Ночью был сильный ветер, смел пыль, высушил колеи. Холодно, ветер.
Повязалась ковровой бабушкиной шалью. И пальто на мне красивое, плюшевое, из бабушкиной ротонды перешито. Мама сказала, что я похожа на морозку, одаренную Дедом Морозом. Тепло, тепло, Морозушко!
У меня и у мамы от голода тоже головокружение, а мальчики, братья физически страдают.
Сегодня к обеду из Института приедут к нам Валя и Виктор Константинович, а я и Наталья Иосифовна из Округа Путей Сообщения (где обе работаем). Нас всех будет ждать горячий пирог. Может быть, Виктор Константинович останется в штабе в Воронеже.
Вчера Николай Григорьевич:
— Можно мне сказать тебе, что я очень соскучился, стосковался о тебе?
— Нет. Слушаю.
Говорили о жизни, о теперешнем времени. Коля говорил:
— Я не хочу, чтобы в мою жизнь врывались заботы о картошке. Я буду зарабатывать больше денег, и все остальное, пусть они сами соображают.
О Леле Полянской, о матери Варваре Федоровне, о сестре Вавочке. Целовал руки и говорил:
— Лис, Лис, милая, хочешь, я напишу Вавочке? Хочешь, я уступлю ей свою комнату? И ты напиши. Позволь мне спросить, скажи мне только это, что ты за последнее время чувствуешь, хоть иногда, что мы не чужие друг другу?
У него темнеют, делаются больше глаза, когда я улыбаюсь в то время, когда он целует меня.
— Я свободна. Одно время моего бытия, да и было трудно. Была тяга к тебе. Теперь давно уже свободно на душе, совсем.
— Я был у вас на днях. Где ты была? Мне сказали, что ты пошла сюда.
— Нет, не сюда.
— Я так хотел видеть тебя, я не мог.
— А я была рада, что ты не застал меня дома. Я не смогла бы не удивиться. И опять не надо. Когда я тянусь к тебе, как цапля, ты как журавль говоришь, как на папке написал: «Господи, верую. Помоги моему неверию. Прости мне, Господи, но как-то сами слова вспоминаются — "блажен, кто верует"…»
Он целовал и тосковал о близости, «чтобы не были чужие, хоть немножечко».
Было мучительно и холодно, пусто на душе.
— Какие у тебя чудные глаза и какая ты… и волосы твои люблю. Я рад, что ты свободна.
— Очень рад? Совершенно свободна!
Он испугался и «не хотел выпустить ее из своих объятий», — как сказала бы Лида Калелейкина, моя подруга по гимназии.
Он довел меня до дома. Мы шли в молчании. И когда он сказал об этом, я смутилась за свое «отсутствие».
«Он был тут не самое главное». О, как хорошо, что мы не вошли в жизнь друг друга. Когда думаю об этом, у меня будто крылья растут. А ведь я очень люблю его, он такой хороший, я дорожу его отношением ко мне (только, чтобы не было одного желания). И странно. Я сама не знаю, в чем тут дело. Ведь мы оба были так нужны друг другу. Но даже при той тяге друг к другу, которая была, мы не могли стать близкими, потому что нет между нами близости духовной. И всегда, всегда у меня была какая-то пружина, чтобы оттолкнуться, уклониться от него, даже, когда сама шла к нему навстречу.
1919
…Сегодня заходили с Николаем Григорьевичем к Олечке Бессарабовой в больницу. Бедной девочке грозит смерть от заражения крови благодаря неудачному вскрытию нарыва под мышкой. Какие у нее большие чудесные глаза, и какая она вся особенная. На меня пахнуло миром духовной жизни, мистики, царством женской души.
Зина Д<енисьевская> вместе с Ник<олаем> Григорьевичем пришла ко мне в больничный мой теремок. Зина условилась со мной о следующей встрече. С первого же взгляда ясно, что она любит Ник<олая> Григорьевича. Вот бы я была рада, если бы они поженились. Ох, ох, пусть бы они поженились!
338
Денисьевская Зинаида Антоновна (1887–1933). — В 20-е гг. сотрудница воронежской Кольцовской библиотеки, корреспондент и друг В.Г. Мирович и О. Бессарабовой. В конце 20-х гг. работала на Воронежской опытной сельскохозяйственной станции Сельскохозяйственного института. До конца жизни вела дневник (находится на хранении в Рукописном отделе РГБ).