Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925
- Автор: Громова Наталья Александровна
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Эллис Лак
- ISBN: 978-5-902152-83-5
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Марина Цветаева — Борис Бессарабов. Хроника 1921 года в документах. Дневники Ольги Бессарабовой. 1916—1925». Краткое содержание книги:
Дан развернутый комментарий, приведены редкие, впервые публикующиеся фотоматериалы.
У папы тоже душа проясняется. Он просит Вас передать Николаю Григорьевичу, что он успешно занимается по латыни, но просит его не завидовать ему.
Саша держит последний экзамен в четверг и становится гражданином «славной, свободной российской республики». Перспектива не могу сказать, чтобы очень приятна, но, пожалуй, лучше, чем быть теперешним гимназистом.
…и очень ласковое обо мне от всего дома Добровых и от Шурочки. Эсфирь к ласковым своим строчкам в письме Шуры прибавила и стихи свои:
Мама: У гроба Лени Праздникова (товарища по классу Володи). Убит случайно пьяным красноармейцем в дороге. Вез домой мешок картофеля, подумала, как легко умереть. Какие пустяки все житейские перебранки, дела. Мало внимания близким. Только подумать: каждый этот час, быть может, последний.
Вчера Николай Григорьевич:
— Хочешь быть моей женой? Выйдешь за меня замуж?
— Нет.
— Но ты рада мне?
— Да, рада, но это не настоящее. Я тебя не люблю больше всего на свете.
Головокружения, психическая неустойчивость. Все кажется — вот, вот упаду, особенно на лестнице. У заутрени легкое головокружение от свечей, пения, ладана, белых платьев, своего белого открытого платья в оборках, нескольких улыбок и утверждающих взглядов женщин. Была с Николаем Григорьевичем в домовой церкви 1-й Мужской Гимназии. По моей просьбе он переоделся — вместо всего военного с погонами надел прежнюю свою студенческую одежду.
У Бори в петличке был белый цветок. Расцвел у мамы на окне легкими белыми звездами. Мама сама сорвала его и прикрепила в петличку Боре. Боря очень красив — высокий, стройный, яркий, с крылатыми солнечными глазами. (1924 г. Это была последняя заутреня в этой церкви. Ее закрыли, как домовую.)
Днем пришли Валя и Виктор Константинович и неожиданно — Володя Митрофанов, двоюродный брат Шуры и Саши Добровых, воронежский бывший гимназист, теперь студент в Москве. Володя приехал из Москвы.
Торжественный чай с тянучками и гоголь-моголь из яиц Володиного хозяйства. Разговоры о Москве, о Рембрандте, аппендиците и о «чем-нибудь». Принесли мне «Белую стаю» («Четки»[328] больше люблю).
Мама оживилась с нами. Мне и маме велено идти к горловому врачу, — обе теряем голос от уроков с учениками. У меня пропадает голос от одного их вида. Вероятно, нервное явление, но я очень сержусь на них.
Виктор Константинович очень внимателен и дружественен к Володе. Очень рада за Володю. Володя Митрофанов много рассказывал о Москве. В доме Добровых такой прекрасной структуры — Эсфирь — темное пятно. Шурочка и Саша играли в кино, в «Калиостро». Надежде Сергеевне Бутовой очень тяжко, трудно. Phanette (бонна Лурье) оказалась ужасной авантюристкой, жестокой, дерзкой, отвратительной.
Филипп Александрович — «после классической, в романтической полосе» — читает романтиков всех времен и народов на всех языках.
Борис пришел поздно, — сияющий, молодой, сильный. Только что кончился педагогический совет Художественной Школы, организованной им. Он вел собрание. Все, что надо было, «прошло» (проведен как-то там?), он так рад. Он опять верит в молодежь, в себя, в Россию: «Художница Гаева на нашей стороне. Жданов — художник остался на лето. И Бучкури[329] остался. Раменская подробно расспрашивала историю рождения школы. Эх, уж эти «Любители рисования!». Даже жаль этих взрослых, сидят, как совы. У них три дома! 14 ООО рублей! Прекрасно оборудованные классы, и они до сих пор не открыли школы! А теперь спохватились и хотят перетянуть к себе наших учеников и художников, и тогда вся постановка, весь дух Школы Союза Учащихся растворится в этом «обществе любителей рисования». Но теперь художники на нашей стороне. У нас жизнь, а там рутина».
Он с Боевой[330] проводил Раменскую в Институт, а потом он проводил Гаеву домой. «Надо во что бы то ни стало приворожить ее к нашей школе».
От Борюшки на меня дохнуло большими перспективами, молодостью. Борюшка и меня как-то вернул к себе, во время и пространство. Живой, ритмичный, сияющий, свободные движения, полный голос, легкое дыхание.
328
«Четки» (СПб., 1911) и «Белая стая» (СПб., 1917) — сборники А. Ахматовой.
329
Бучкури Александр Алексеевич (1870–1942) — художник. Родился в селе Бутурлиновка Бобровского уезда Воронежской губернии. С 1919 г. преподавал в Свободных художественных мастерских, после их реорганизации — в Воронежском художественно-промышленном техникуме. Погиб в 1942 г. в оккупированном Воронеже. В его честь названа одна из улиц родного города.
330
Боева Анна Федоровна (1889–1984) — художница, подруга Б. Бессарабова по Художественной школе.