Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
На доклад бегал в хэбэшке — романтика! (Еби ее мать…)
— А у тебя фотографии жены с собой нет?
— He-а, она пришлет мне.
И почему-то где-то в середине груди начинает стучаться умирающий дятел и словно догорает горчичник. Настена, маленькая моя…
Вася Колопельник:
— Блядь, надоело уж, сука, на хуй, ты понимаешь, через день дневальный, блядь, когда ж меня переведут в пятую батарею, ты понимаешь, как надоело, на хуй! Хули здесь делать, блядь, наряды эти заебут до конца службы, на хуй… А тебе когда младшего сержанта дали?
— В середине января, а что?
— Ничего… Скажи вот так — на что козел рвет, на что он рвет? Он же старший сержант! Сижу в ленкомнате, заходит комбат, он чего-то там говорит и вдруг ко мне: «Колопельник! Ты устав выучил?» Что он хочет?! Или — ты б видел, как он цемент, сука, увидел Долгова, противогаз натянул, кричит: «Еще давайте, еще давайте!..» Все пиздят — хохлы, хохлы, нах, они как с лычками, они не рвут жопу, этот же рвет жопу, нах! Не пойму, что за парень, нах. Дай я покурю.
— О сапог забычарь.
— Щас.
— Я сдую-сдую (пепел). Не засни, Вася, «на тумбочке»!..
И заснул Вася, и приснился ему козел в образе Козла.
Поле цемента. И гоняется за Васей Козел, вихри цементные поднимая. И все норовит в зад рогом, а рожа в противогазе. Пьяный Петушок приходил, кукарекал, кричал на него, за что — непонятно — кричал. Ушел.
Вася:
— Вот дурак пьяный!
И опять Козел за Васей гоняется, а рожа в противогазе…
Дверь трещит от ветра, пробудился Васек, высунул на улицу нос: «Снег, падла, сыпет, гад!» Понимаю бедолагу, ему убирать, лопатой махать:
— Спи, Васька, не кручинься раньше времени, снег жидкий идет, много не навалит.
Спит Васька. Таранит его Козел.
04.02.81.
Лариска в своих брожениях по казарме угодила в шкаф начальника отдела, слышит голос (один — хриплый начальственный), и все приближаются — вжалась в уголок, и страшно ей, и интересно. Дверь открылась:
— Да вот же она, убрать щас же! Дежурный!
— Я, товарищ подполковник!
— Чтоб я не видел больше этого!
И Петушок подпевает еще не проспавшийся:
— Вон снеси ее в столовую, и чтоб не марала здесь кроватей, ясно? (Молчу) Ясно?! Выполняйте приказание, товарищ младший сержант!
Нежное испуганное тельце, куда ж мне тебя снести?! Муфточка… Спрятали пока что в чемодан к Турманидзе, там посмотрим. А она, как понимает, не мяучит, грустная.
Вася Колопельник:
— Ну как ты выспался, Никит?
— Да так ничего, плохо.
— А на какой койке как ты спал?
— На какой?!
— Да, на которой ты спал? Она ж облевана, запаха не чувствовал?
— Нет, у меня нос заложен. А кто ж ее облевал?
— Да Козлов. Еще помнишь, когда ты стихи дежурному читал? Он же тогда наволочку и матрас… а я рядом же сплю, прям не могу, уже неделю не выветривается.
— А! А мне все равно, мне здесь — все одно!
Алхимия: «Возьми, сын мой, две унции ртути и три унции злости. Отмой, прокали, разотри, раствори…»
Идет программа «Время». Я курил. Истеричный крик Керимова: «Я твою маму и т. д. и т. п.» Он, когда кричит, становится еще меньше росточком, лицо кривится, кулачки сжимает, пыжится, достигает высоких пронзительных звуков, ногой с размаху в табуретку, на которой Даня Семембаев — бледный, взбешенный, дрожащий… И вот щас друг друга бросятся душить… Я схватил за руки Керимова, а тот словно выблевал в меня петушиным визгом (фальцетом). И уже через десять минут, в умывальне, когда успокоились оба, я ему попытался объяснить, что, где бы не были мы, какую злость бы не имели в душе, надо оставаться, мол, человеком.
Тороплюсь, черт.
Прогулка!
(Развить в эпизод.)
06.02.81.
Поднаторел уж в написании за солдатиков наших писем их девицам незримым.
Пьем кофей с дневальным в ленинской комнате.
Чавкают ребятишки, Юрок Долгов на хвоста сел.
— Ты ей фотографию свою выслал?
— Выслал.
— Хи-хи-хи! Серьезно?
— Да у меня их была двадцать одна штука, куда девать-то их? Шесть рублей баночка — а весу-то сто грамм, это значит, один грамм — шесть копеек. Х-хэ!..
Читаю В. Астафьева «Сон о белых горах».
«…пробует дослушать и понять все песни
И, может быть, узнает с горькой мукой,
Как неразумен был и часто дик он,
И бил не птиц, а мирных, безоружных к нам посланцев,