Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
16 мая 1924 года я закурил папиросу, взял в руки перо и принялся за повесть о веселых людях, которые заслуживают того, чтобы о них была написана повесть… Я ни в коем случае не мог бы, подобно Эренбургу, сослаться на предсмертное желание кого-нибудь из них, чтобы я запечатлел его жизнь в память потомству. Наоборот, Шмерка Барабан, например, однажды ударил меня пивной бутылкой по голове за одно намерение что-либо написать о нем. Он говорил, что о нем «достаточно писали в судебном порядке», и пенял мне за то, что я даром трачу время… Это упорное нежелание оставить хотя бы незначительную память о себе легче всего объяснить скромностью, которая всегда отличала моих друзей, и, может быть, некоторым недоверием к моим силам. Я знаю, например, что Саша Барин поручил однажды описать свою жизнь небезызвестному П‐ку[597], с которым он часто выпивал вместе, но П‐к отказался якобы за неимением времени… Работа моих друзей говорит сама за себя и не нуждается в высоком стиле, который принято теперь называть словесным орнаментом. На этой скрипке еще играет кто-то, но струны на ней лопаются с каждым годом. Поэтому пусть читатель простит мне почти протокольный тон моей истории. За последнее время так долго играли на орнаментальной скрипке, что не грех немного прокатиться на протоколе…[598]
Предисловие не вошло в печатный текст – по-видимому, автор хотел довести до конца расподобление повести с ранними рассказами. В «Скандалисте» нет ничего похожего на «игровую» роль повествователя, но эта функция не просто отброшена: она «втянута» в конструкцию персонажа (Ногина), поглощена ею – и «возвращена» той части читательской аудитории, которая способна была уловить в Ногине прототипные черты.
Любопытно проследить, какие изменения претерпела в нескольких редакциях романа фигура Роберта Тюфина (фамилия, шифрующая фамилию К. Федина, придумана, по словам автора, с помощью Тынянова). Этот персонаж был задуман как «заключающий в себе» два прототипа – Федина и А. Толстого. Речь Тюфина, сохраняя, по-видимому, связь с некоторыми устными и письменными текстами первого прототипа (ср. о «мужике» в разговоре Тюфина с редактором – с. 60 и в статье Федина в сб. «Как мы пишем», с. 175–176), несла вместе с тем сильнейший отпечаток личности и поведения А. Толстого. Уместно будет для сравнения отослать читателя к «Театральному роману» М. Булгакова: рассказы Измаила Александровича о Париже и рассказы Тюфина о Семякине и актрисе из театра миниатюр кажутся страницами одного и того же романа с одним и тем же героем. Второй прототип в последующих редакциях «Скандалиста» стал побеждать. Следом этого процесса осталось разное именование героя в первом отдельном издании романа: в сцене в редакции – Роберт Тюфин, в сцене с Кекчеевым-старшим (в котором современники узнавали соавтора Толстого по пьесе «Заговор императрицы» и другим П. Е. Шеголева) – Шаховской. В следующей редакции, вошедшей в собрание сочинений 1930 г., изменены были портрет и характеристики героя, ставшего Николаем Шаховским:
Шаховский был толст, величествен, небрежен. Легкость, с которой он жил и работал, была предметом зависти осторожных литераторов нового поколения.
Эта была легкость толстяка и писателя, не испугавшегося своих ошибок.
Русскую литературу он считал завещанной себе – и старинная фамилия, которую он носил, поддерживала в нем это убеждение.
В издании 1935 г. фамилия героя еще раз изменена, но сохранена ее окрашенность: Путятин; так же в собрании сочинений 1963 г. В выходящем сейчас новом собрании сочинений «Скандалист» дается по тексту первого издания, разумеется, с устранением разнобоя в именовании героя – он носит имя Роберт Тюфин.
Разговор Некрылова с Тюфиным, вызванный желанием «обидеть» его, ведет к остротам Шкловского, направленным по конкретному адресу и, вероятно, имевшим устное хождение, – ср. в «Гамбургском счете», с. 17: «Видал карточку (кажется) К. Федина. Он сидит за столом между статуэтками Толстого и Гоголя. Сидит – привыкает». Оценка Шкловским романа Федина «Города и годы», обращенная против «литературной реставрации», помогает понять то, что говорит Некрылов Тюфину (с. 84–86): «Константин Федин сердится на меня и говорит, что романа я не читал… Нет, я разделил его (роман) на уроки и прочел. Разрезал роман на куски и складываю из него новые романы под Вальтер Скотта, Диккенса и Эренбурга. Умею, выбрасывая остранение и игру под Стерна, обращать лирические места в Тургенева. Но, Федин, неудача романа ведь местная, это он мне не нравится» («Пять человек знакомых», с. 97 и далее о роли «родства в сюжетном построении»). Некрыловские тирады в этом эпизоде могли иметь мишенью и роман Федина «Братья» (1927–1928), и роман А. Толстого «Сестры» (1922). В статьях Шкловского это суждение повторяется не раз – и на все более широком материале. Схема «Два брата», пишет автор, достаточно широко известна. Она напоминает довольно известный мотив в литературе. В этом легко можно убедиться, прочитав «Враги» Бориса Лавренева, «Лавровы» Слонимского, «Братья» Федина. «Сéрдит это и у Леонова в „Скутаревском“». По словам Шкловского, сюжет романа Юрия Олеши «сделан на двух братьях»[599].
597
Т. е. Пильняку. Черновой вариант: «М. С‐кому» (т. е. Слонимскому).
598
ИРЛИ. Ф. 172.
599
Статья В. Шкловского «Мир без глубины» цит. по: Чудакова М. О. Поэтика Михаила Зощенко. М., 1979. С. 181.