Избранные труды по русской литературе и филологии

«Третья фабрика» написана об отношениях автора с текущим временем (не в философском, но в социальном и историческом смысле слова) и этим отличается от «Сентиментального путешествия» – воспоминания о недавнем прошлом (войне и революции). «Время не может ошибаться, время не может быть передо мной виноватым» (с. 16). «Мы лен на стлище» (с. 39) – эта метафора проходит через всю книгу, задавая тон и не связанным с ней прямо высказываниям: «Если отрезать Брику ноги, то он станет доказывать, что так удобней» (с. 62). «Нет сил сопротивляться времени и, может быть, не нужно. Может быть, время право. Оно обрабатывало меня по-своему» (с. 93), а через две страницы: «Боюсь уступать своему времени. Все выйдет хорошо и вдруг окажется, что ты согласился с – „без ног лучше“» (с. 96). Скандалы Некрылова, их значение в романе могут быть достаточно поняты только с учетом этих колебаний Шкловского. Они скрыто присутствуют и в кульминационном заявлении Некрылова: «Я живу со своей эпохой, я знаю, как это делается». В этих словах основной мотив «Третьей фабрики» соединяется с известной опоязовской формулой (работа Шкловского «Как сделан „Дон-Кихот“»; ср. в «Третьей фабрике»: «Если я… успею разобрать, как сделана „1001 ночь…“» – с. 33). И то и другое знание поставлено в романе под сомнение.

Литературная и бытовая личность Шкловского так сфокусировала в себе именно в конце 1920‐х гг. изменения, которые произошли за несколько лет в жизненном поведении людей, что фигура Некрылова ввела в роман Каверина тему времени – в смысле «Третьей фабрики»: того времени, которое в течение недолгого календарного срока разделилось для современников на несколько исторических полос. Каверин стал писать о людях, которые «рождены одной эпохой, вскормлены другой и пытаются жить в третьей…» (с. 11). Проецируя свой роман на «Третью фабрику», он использует, в частности, то место из книги Шкловского, где говорится о полинезийцах, измерявших время по горению трухлявых деревьев: «Говорят, что если деревья выбраны неудачно и горят слишком скоро, то целое племя может умереть от преждевременной старости» (с. 119). Это место цитируется в речи Некрылова на ужине литераторов в его честь: «Товарищи, у готтентотов были такие племена, где люди измеряли время огнем. Они зажигали дерево, и оно медленно горело. Я где-то писал об этом (выделено нами. – М. Ч., Е. Т.). Они медленно считали время. Потом они переселились на другое место, где дерево горело в несколько раз быстрее. И они умерли. В три года. Товарищи, нам есть еще о чем говорить! Не будем считать время по-разному» (с. 140–141). Очень важная фраза: «Нужно это давление времени использовать!» (с. 141) – вариация лейтмотива «Третьей фабрики»; сама же метафора подсказана следующим рассуждением: «Мы (ОПОЯЗ) не трусы и не уступаем давлению ветра. Мы любим ветер революции. Воздух при 100 верстах в час существует, давит. Когда автомобиль сбавляет ход до 76, то давление падает. Это невыносимо. Пустота всасывает. Дайте скорость» (с. 17). Некрылов своими скандалами пытается продлить горение, увеличить скорость, заполнить пустоту.