Избранные труды по русской литературе и филологии
- Автор: Тоддес Евгений
- Год: 2019
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 978-5-4448-1062-0
- Жанр: Лингвистика
Электронная книга - «Избранные труды по русской литературе и филологии». Краткое содержание книги:
Другие книги Шкловского также отразились в «Скандалисте», хотя и в меньшей степени. Когда упоминается «чувствительность» Некрылова (с. 82), то имеется в виду не только и, может быть, не столько определенная черта личности прототипа, сколько конкретные тексты Шкловского, особенно «ZOO» – например: «Разрешите мне быть сентиментальным» или: «Я очень сентиментален, Аля»[585]. Шкловский писал о Каверине: «Из всех Серапионов он один не сентиментален»[586]. Говоря о «чувствительном» Некрылове, автор «Скандалиста» постарался оправдать эту характеристику. Отметим еще две переклички с названными произведениями Шкловского. Острота Драгоманова о Некрылове: «Если я – Робинзон, так ты – представитель от обезьяны на необитаемом острове» (с. 88) – воспроизводит следующее место «Сентиментального путешествия»: «Я, если бы попал на необитаемый остров, стал бы не Робинзоном, а обезьяной, так говорила моя жена про меня; я не слыхал никогда более верного определения» (с. 238). Упоминание в «Скандалисте» о «стеклянных комнатах, придуманных Велимиром Хлебниковым» (с. 295) мотивировано вообще тем, что Хлебников – любимый поэт Шкловского, но есть и конкретная мотивировка – отсылка ко второму письму «ZOO», где трагическая ирония строится на контрасте между хлебниковской утопией (стеклянные комнаты) и реальностью (обычная комната; могила: «Вот и нашлось помещение для странника, не стеклянное, правда» – с. 22); темой утопического жилища по Хлебникову Шкловский начнет впоследствии свои «Поиски оптимизма», 1931.
Ориентация на прототип была основой не одного главного героя, но общим принципом всей системы персонажей «Скандалиста». (Ряд ценных наблюдений в этой связи был сделан английским исследователем Д. Пайпером в его книге о Каверине, 1970, и особенно К. Жанти в дипломной работе, 1974–1975, выполненной во время ее стажировки в СССР и широко охватывающей соответствующие факты; перечень прототипов дан также, со слов автора, И. Сокологорской во французском издании романа, 1974.) Так осуществлялось то обучение роману, о котором думает в финале Некрылов: «Время напишет о нем роман… – А пусть-ка оно сперва научится писать романы» (с. 292). Насколько сильной была в определенной среде потребность в историзации современности, в сопоставлениях с иными периодами русской культуры, показывает дневник Б. М. Эйхенбаума, одного из тех, кто стоял в центре научной и литературной жизни Ленинграда тех лет. 9 февраля 1928 г., накануне выхода второго номера «Звезды» с началом «Скандалиста», он записывает:
В Институте истории искусств (на Курсах) – вечер Каверина. Я был председателем, В. А. Гофман говорил вступительное слово. Веня читал отрывки из своего романа «Скандалист, или Вечера на Васильевском острове», часть которого я слышал ранее. Некрылов – Шкловский, Драгоманов – Поливанов (в главе, где вечеринка, он же вместо Юрия), а кругом мелькают всякие – Д. К. Петров (смерть), и П. А. Лавров, и Э. Радлов, и Садофьев, и Слонимский, и Федин вместе с Толстым (Тюфин) – вплоть до аспирантов (Бухштаб, Гинзбург). Выходит, но кое-где слишком вылезает нагота материала. Во всяком случае, после «Девяти десятых», «Ревизора» и «Воробьиной ночи» – новый путь. Я думал о том, что повторяются в новом виде 60‐е годы. Тенденциозная, «идеологическая» беллетристика, с одной стороны («пролетарская»), а с другой – Тынянов, как Толстой[587], Веня – вроде Ахшарумова, от авантюрного романа («Чужое имя») к памфлетному – «Мудреное дело»[588].
Здесь, как и в приведенном выше высказывании Шкловского о Каверине и Вагинове, возникает ассоциация с памфлетным романом; любопытно, что Н. Д. Ахшарумова упоминает и Шкловский (в цит. статье из «Литературы факта») – он говорит о романе «Натурщица», где «выдуманная женщина судом протестует против судьбы, которую ей приписал автор».
По устному свидетельству В. А. Каверина, помогающему расширить запись Эйхенбаума, некоторые черты профессора Петербургского университета славяноведа П. А. Лаврова (1856–1929) отразились в Ложкине, философа Э. Л. Радлова (1854–1928) – в Вязлове. Упоминание Эйхенбаума об испанисте Д. К. Петрове (1872–1925) указывает на прототип Ершова. «Поэт с громоподобным голосом» отождествляется с И. И. Садофьевым (с. 91); в Сущевском видели «серапиона» М. Л. Слонимского, в Красовском – лингвиста Л. П. Якубинского, ранее входившего в ОПОЯЗ. В аспирантах, возражающих Некрылову (с. 138–140), Эйхенбаум не мог не узнать своих учеников по Государственному институту истории искусств Л. Я. Гинзбург и Б. Я. Бухштаба (ныне известных ученых).
585
Шкловский В. ZOO, или Письма не о любви. Л., 1924. С. 13, 76.
586
Шкловский В. Сентиментальное путешествие. М.; Берлин, 1923. С. 379.
587
Имеется в виду место исторического романа в сравниваемых Эйхенбаумом литературных ситуациях.
588
РГАЛИ. Ф. 1527. Оп. 1. Ед. хр. 245.