Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

В акте самовыражения, будь то через музыку, любовь или работу, Потемкин проявлял свою индивидуальность, которая, как он считал, занимала центральное место в определении нового человека. Новый человек был самостоятельно производимой личностью: в каждом советском гражданине таилась такая перспектива, но разовьется ли эта совершенная личность и ее многообразные таланты и умения, зависело от интенсивной работы человека над собой и, в конечном счете, от его воли. Этот волюнтаризм, лежавший в основе понимания Потемкиным нового человека, объяснял, почему он считал оправданным и важным обращать внимание на своеобразие своей личности и активно проявлять его: «Жизнь безвозвратна. Жизнь мгновенна. Ведь я неповторимый в мире. Я схватился за жизнь, как помирающий. Я почувствовал необходимость сделать жизнь в меру сил своих разумной. Дать для общества — дать для себя максимум возможного… Заставить цвеcти все свои возможности». Акцентирование Леонидом внимания на самостоятельно создаваемой индивидуальности соответствовало официальным взглядам на социалистическую личность. Выступавшие на съезде комсомола в 1936 году подчеркивали, что речь идет не о массовидном, безликом винтике казарменного социализма, как определяли эту личность «буржуазные идеологи». «Наоборот, социализм означает величайший расцвет индивидуальности людей, это есть общество, где каждый может развернуть свои способности и таланты»[368].

Чем больше человек выражал свою личность, позволяя разворачиваться ее физическим, интеллектуальным и художественным способностям, тем большее признание он получал в сталинской культуре. Это соображение вписывает в логику формирования нового человека и стахановское движение. Активисты-стахановцы почитались как образцы нового человека потому, что они полностью реализовывали и выражали свое социалистическое Я. Это объясняет и то, почему стахановцы изображались не просто как рабочие (подобно изображению ударников в годы первой пятилетки), а как рабочие и культурные люди, и именно гармоническая цельность их ярких жизней давала им возможность совершать поступки, близкие к чудесам. Стахановцы изображались людьми, которые проживают жизнь иначе, чем простые смертные: полнее, насыщеннее и подлиннее. Благодаря чрезвычайно развитой личности они живут «полнокровной жизнью сталинского поколения»[369]. Потемкин точно так же различал два типа жизни: неполноценное, серое существование, представляющее собой простое биологическое проживание жизни, и возвышенную, героическую, пусть и короткую активную жизнь, дающую возможность реализовать свой потенциал: «Я презираю тех, кто крохоборничает в своей жизни. Кто отлынивает от трудностей жизни ради максимального сохранения своей влачащейся, тлеющей жизни»[370].