Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
— «мяса, рыбы, сельди… — читает на стене. — Нормы суточного довольствия по солдатскому пайку: мясо, рыба, сельдь. Мясо — сто пятьдесят грамм. Рыба — сто грамм». Так, ну и после окончания службы ты («Уксус — два грамма») куда пойдешь трудиться?
— Я не знаю, товарищ капитан, не знаю…
«Но это то, что я пытался сказать — что человек восторжествует, вынесет, потому что способен на сострадание, на честь, на гордость, на выносливость», — У. Фолкнер.
Четыре часа ночи.
ЧП — звонит Петушок:
— Поднимешь Сафаралиева. Сейчас придет полковник Гавриков с Сахибовым. Спал на посту. Пусть Сафаралиев будет готов, он заступит вместо Сахибова.
И вот уже Сахибов в канцелярии, на все вопросы — молчит, остановившийся взгляд, внутри словно все подпрыгнуло и не приземлилось. Щас поведут его «на губу»… Капитан Голубев (он дежурный по части) лениво и беззлобно ругает его:
— Ты что ж, еби твою мать, не выспался, что ли?! Ну конечно, им дай тулуп, валенки, шинель — что ж еще делать, как не спать?! Два часа на свежем воздухе, два часа в караульном помещении — так можно службу нести. Гимнастерки им давать надо, чтоб зубами стучали и бегали два часа, тогда не будут спать. А если б тебя удушили, а? Сахибов! чтоб ты тогда говорил, хотя тогда бы ты уже и не говорил, ладно, сдавай документы вот ему (на меня жирным, как и его нос, пальцем), отведу я тебя за решетку.
Ходил на доклад…
Как женщина, подложившая руку под голову, спала на люке канализации давняя моя знакомая — фарфоровая кошечка, только подросшая за эти месяцы. От шагов моих вздрогнула, убежала, словно тоже спала в карауле и испугалась наказания. Ее не посадишь «на губу» — животное. Сахибов, впрочем, тоже непроницаем и загадочен, как кот… Судя по тому, как он напряженно стоял, все это тяжелое потрясение для него (проверить, поговорить с ним, развить обязательно). А может быть, как раз наоборот…
30.01.81.
Я опять в паркнаряде… Надо, надо записать, вроде, мелочь, а все-таки запишу.
Чай мы пили, подогрели воду, вскипятили, верней, думаю, что и не вскипятили-то до конца. Послал я ребят на улицу — дежурить должен полковник Беляков!
Поглядываю в печку, холодновато, чаю охота, долго время тянется, не вытерпел, натянул варежку, достал котелок, обжигаюсь через варежку, открыл крышку — пар в лицо, но пузырьков нет (выкипела? нет — ну дай черт с этим, такой выпью!). Стал разливать в кружки — на воде радужный след, то ли жир от каши еще остался, то ли отрава какая… А! Разлил… Пришли ребята, стали мы пить чай, и мне все мыслишка одна покоя не дает: «А вдруг отрава?!» А за это еще одна цепляется: выплесни-ка в фортку, — но ребята ужо вовсю чаевничают, вот, думаю, допью, черт с ним — умирать так вместе (солдатское братство, ебтыть…).
— Товарищ младший сержант, выехал он! Щас КПП звонил, сюда едет, что делать?!
— Иди на улицу, только далеко не заходи.
— А если я это… встречусь с ним, что делать?
— Ничего, представься, и все, дневальный такой-то.
Так, едет, крючочки застегнем, ремень подтянем. Все читаем. Вот приедет, может быть, спросит:
— Ну что, Ильин, ты читаешь?
— Достоевского читаю, товарищ полковник.
— Достоевского! Интересно, ты что ж, Ильин, интересуешься классикой?
— Интересуюсь, товарищ полковник.
Дракончик…
Дневальный мой вышел перекурить.
— Спичек у нас мало осталось.
— Да у меня есть спички (лезет за ними).
— Оставь их у себя. (Тарахтенье, вроде газик.) Тихо! Ну-ка иди на улицу, иди-иди. Иди быстро.
Возвратился — никого?
— Это ветер сильно дует, звук такой.
— Дай-ка прикурю.
Курим, замираем, прислушиваемся, каждый звук раздражает, и шмыгает носом дурак. Глупейшая ситуация, два человека сидят, напряженные донельзя, замерли, словно загипнотизированные…
— Тьфу! Ну придет, ну черт с ним!
Ушел «молодой» опять в ночь, в ветер.
— Дракончик, отчего ты угрюмый такой?
Не отвечает, в угол уселся, к холодной стене — спиной, хвост — дугой на колени, мычит под нос себе какую-то глупую мелодию типа «Зачем вы, девочки…»
— Ну не хочешь разговаривать, не надо, буду читать.
Перед окнами маячит «молодой». Опять вернулся:
— Бля, на улице холодно, ветер такой дует.
Ходит по селикагельной, роняя снег с шинели.