Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Дети, которые не читали книгу?
Которые не читали книгу — а книга, кстати, снова попала в списки бестселлеров. Такое впечатление, что я снимаю фильмы, чтобы заставить людей читать. Когда-то я надеялся, что после «Мюнхгаузена» люди прочтут Распе, и вот теперь, я думаю, мне эту задачу выполнить удалось. Выросло новое поколение, и этому поколению нужно знать, что такое бывает. В Нью-Йорке я познакомился с одной по-настоящему умной четырнадцатилетней девчонкой, и она мне сказала, что все ее школьные приятели правдами и неправдами пробирались в кинотеатры, чтобы посмотреть этот фильм (там детям до семнадцати без взрослых не разрешалось), и всем он понравился. Пятнадцатилетнего подростка спрашивали, почему он дал фильму такую высокую оценку, и он ответил: «Потому что он честный». Судя по всему, дети на раз выкупают лицемерие и ханжество, покрывающие сегодня Американскую империю. Я думаю, что в конце концов фильм дойдет до массового зрителя; первый прокат, когда его пустили в тысяче ста кинотеатрах как развлекательную картину, был просто грубой ошибкой.
В каждом эпизоде картины присутствует попытка передать ощущение сенсорного расстройства.
Из всех моих работ об этой мне труднее всего судить: в данном случае я не знаю, хороший или плохой фильм я сделал. Я был как жонглер: пытался удержать все тарелки в воздухе и одновременно следить, чтобы фильм оставался увлекательным и занимательным, потому что рассчитывать на драматическую структуру, саспенс и любовную линию в данном случае было нельзя. Ричард Лагравенезе мне рассказывал, что всю первую часть он истерически хохотал, потом его вдруг вывернуло наизнанку, нервы и ткани полезли наружу, но оторваться он не мог. Он считает, что это одна из лучших моих работ. Многие говорят, что лет через пять мы оглянемся назад и поймем, что этот фильм был великим водоразделом. А некоторых он просто привел в ужас. Мне кажется, там присутствует некий язык второго порядка, и люди либо понимают его, либо нет.
Похожие проблемы можно было бы поднять и в связи с фильмом, снимавшимся параллельно с вашим, — я имею в виду «Кундун» Мартина Скорсезе. Там мы тоже заранее знаем историю и режиссеру тоже приходится во многом полагаться на чисто структурные кинематографические моменты и прибегать к самым разным приемам, которые в обычных картинах за сюжетом не просматриваются.
В таких фильмах режиссер все время ходит по краю, только здесь и можно по-настоящему показать, что ты умеешь. Тибетцы в «Кундуне» действовали на меня гипнотически. В нашей картине из Джонни и Бенисио, как мне кажется, вышли вполне симпатичные герои. Даже в черновом монтаже, который шел два часа сорок три минуты, эти ребята смогли полностью меня увлечь, так что, когда критики говорят, что нас не беспокоит их судьба, они, как мне кажется, просто выдают моральную оценку. Джонни страшно симпатичен, поэтому я хочу узнать, что с ним произойдет дальше, а Бенисио настолько непредсказуем, что хочется спросить: «Что он еще придумает?»
Он внушает ужас, потому что у него нет чувства меры или предела.
Я говорил о фильме с Ральфом Стэдманом, и единственное критическое замечание, которое он сделал, состояло в том, что Бенисио — это не Гонзо, в нем нет настоящего шарма, нет какого-то огонька, он олицетворяет собой чисто демоническую силу. И мне это понятно, потому что, когда мы снимали, я часто думал: «Это очень смешно, но часть юмора теряется, потому что он сводит все к неистовости своего героя».
Они оба уже были в команде, когда вы приступили к работе над картиной?
Да, причем их методы работы практически несовместимы. Бенисио — актер медленный, но очень ровный. Он чудовищно долго повторяет и репетирует, может часами обсуждать какое-то слово или жест — система Станиславского в действии. У Джонни совершенно другой подход: он, по сути дела, несколько месяцев прожил вместе с Томпсоном, копался у него в архивах, таскал у него одежду и какие-то другие вещи — он их воспринимал как талисманы. Красная Акула, на которой они ездят в начале фильма, на самом деле принадлежит Томпсону: Джонни пригнал ее из Аспена в Вегас. Но на площадке Джонни работает очень быстро, почти как Джонатан Прайс в «Бразилии», один-два дубля, полное спокойствие. Только что мы смеялись, вот он стоит перед камерой и плачет, дубль снят — и он опять смеется. Бенисио был больше похож на Де Ниро в «Бразилии»: было сложно, потому что мне никак не удавалось попасть в темп. Уверен, что Бенисио сам процесс съемок удовлетворения не приносил, потому что ему не хватало дублей, но Джонни тоже особой радости не получал, потому что должен был делать слишком много дублей. Мне все время приходилось подталкивать: семь дублей сняли, поехали дальше. В конечном итоге мне пришлось снимать совсем не так, как я планировал. Бенисио никогда не повторяется: мы снимаем общий план — он делает одно, снимаем крупный план — он делает другое, никакой преемственности кадров не получается. А Джонни, наоборот, делает ровно то же самое, с точностью до миллиметра. С технической точки зрения лучше играть невозможно: он очень быстрый, очень изобретательный. Лесли мне говорила, что при монтаже на одну сцену в среднем уходил день, но, если там присутствовал Бенисио, сцена монтировалась как минимум дня четыре, потому что ничего ни с чем не совпадало. Поэтому мне приходилось брать планы крупнее, чем обычно.