Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи

Песня «Mama Told Me Not to Come» в исполнении Three Dog Night мне всегда нравилась, группа Jefferson Airplane, естественно, упоминается в книге. Песню, которая идет фоном, когда Дьюк рассуждает об откатывающейся назад волне шестидесятых, Джонни играл на площадке в своей уховертке — это такой крошечный радиоприемник, который вставляется в ухо, чтобы ассистент мог издалека подсказывать реплики. Джонни подсмотрел эту штуку у Марлона Брандо, правда, сам он ее использует больше для музыки и звуковых эффектов. Он начинал как музыкант, поэтому ему намного проще работать, когда в голове играет какая-то музыка.

Изначально я думал, что в фильме будет пять-шесть песен, а все остальное пойдет под чисто ритмические композиции, которые я собирался заказать Рэю Куперу. Но в итоге песен получилось больше; Рэй делал музыку только для эпизодов с адренохромом и после адренохрома. Музыка забавная. Она не является оригинальной в собственном смысле: Рэй наложил одну на другую массу разных мелодий, а потом записал знаменитого японского гитариста Томоясу Хотэи — тот гениально сымитировал Джими Хендрикса. Сначала мы собирались взять несколько песен самого Хендрикса, но семья музыканта не разрешила использовать его музыку в картине, посвященной наркотикам. Сколько можно отказываться?

Кто осуществлял общую музыкальную режиссуру: подбор музыки, звука, наложений?

Мы с Рэем работали вместе. Как исполнитель, он прекрасно реагирует на то, что он видит, но последнее слово было, наверное, в основном за мной. Рэй постоянно дает мне новый музыкальный материал, сначала он вообще хотел использовать лаунж, но ироническая игра контекстами показалась нам более уместной: композиция Роберта Гуле «Amore Scusami», которая идет в эпизоде с салонными ящерицами, настолько заезженная и выспренняя, что эффект получился куда более безумный, чем если бы поставили что-нибудь модное. Самой последней подбиралась песня для того момента, когда они отделываются от Люси около церкви, где идет свадьба, и я собирался поставить абсолютно очевидную «Going to the Chapel»[335], но выяснилось, что она дорогая, а мы уже и так перерасходовали музыкальный бюджет. Тогда Гарри Гарфилд из «Юниверсал мьюзик» прислал нам более дешевые варианты, и там была «Yummy, Yummy, Yummy» — я чуть не умер от смеха, когда ее услышал. Вступление гениально легло на сцену, в которой Джонни сбегает из комнаты (там еще не понятно, что это будет песня), потом она превращается в идиотическую попсу, и под конец Гонзо в приступе рвоты склоняется над унитазом ровно после слов «Yummy, Yummy, Yummy, I’ve got love in my tummy»[336]. Так обычно и бывает: копаешься-копаешься, а потом вдруг в один момент все встает на свои места. Даже со Стоунзами все шло по тому же сценарию. Поскольку все ждали, что фильм начнется с их песни, мы решили сделать все наоборот и поставить их в конце: в музыкальном смысле мы заканчиваем там, где у Хантера все начиналось, и слова песни «Jumping Jack Flash» в этом смысле, мне кажется, еще никогда не звучали. Ты приходишь в себя после всех этих кошмаров и слышишь: «Все в порядке, на самом деле все фигня»[337] — песня подбадривает.