Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Двухчасовой отдых. После обеда — в наряд.
Читаю Делакруа. Тишайшие шаги: «молодой» принес творожник — хрустящая корка. Лежу на синем одеяле, не раздеваясь. Из громадного казарменного окна зимний свет, снег и зелено-кудрявые горшки на подоконнике, там, где они в тени, почти черные, а на свету — светло-зеленые с желтизной. Наряд сопит. Спать днем великолепно! Вырваться из распорядка.
Как тихоходит Толик, почти совсем пола не касаясь, а точнее, словно ногу всякий раз то одну, то другую берет рукой и переставляет осторожно, как чашечки — не скрипнуть бы, не дай бог, кого разбудить. Совсем запугали парня, что плохо себя чувствует и то боится сказать, говорит мне на ухо, глаза бегают. Здесь нельзя быть слабым, нельзя казаться слабым.
Иногда представляю кого-то из знакомых, подчас, скажем, Пушкина или того же Кюхлю… здесь. Захватывающая игра, надо кое-что из этого записать, дать нереальностью. Жуткие столкновения с азербайджанцами — из-за моего (по их мнению) попустительства «молодым» — рабье! Они привыкли рычать, но хитры, каверзны, непросты — внимательней! Твердость в своей линии. Вот она — проверка основ. Слова городить — а на-кась-ка, на деле! Ох! Трудно — страшно. Но…
Листья поблекли, всего-то минут пятнадцать прошло. А уже перетек день в вечер, посерело. Щас — наряд подъем! и начнется… И никуда ты от этого не денешься! Не впускать ипохондрию…
— Ну не надо, Сабир.
Подлез Нагиев и щекочет пятки. Терпеть! Отстал.
У Попова («молодой» из Брянска) старческая походка покрякивающего дедка — развалочка, с ноги на ногу — ложная основательность.
Луганский. Любимое словечко у Луганского — презрительно жестко: «Слизняк». Он уже сержант — на все положил. «Я люблю коллектив за то, что он с уважением относится ко мне». Луганский презирает «слизняков» — людей, не умеющих себя защитить, слабых и «ишаков» — безответных трудяг типа Юры Афонова.
«Сытый голодного не разумеет», — Луганский лоснится и страшно скучает. Ведь и правда, должно быть, чертовски скучно жить — скудно. Пить будет много и все больше… (Аккуратист — неожиданно.)
Если делать антиреальной декорацией снег в фильме — взять материалом пенопласт типа того, в который укладывают, упаковывают магнитофоны… Представляю начало: солдаты по ниточке ровняют этот пенопластик (ожидается генерал) — и смешно, и привычно.
Первый час ночи. Серега пошел спать. Опять самое интересное не смог записать, его рассказы о своих «любовях»… В исподнем рыжий мальчишка курил, вспоминая, лицо разглаживалось. Скоро я его приручу совсем (вспомнил Экзюпери). Опыт — да, жизнь — да.
Шутить и «опытничать» с простым и, в общем-то, очень доверчивым этим сердцем нельзя. В нем есть жертвенность, именно ЖЕРТВЕННОСТЬ — и работа в нем.
Ночь с 23-го на 24.01.81.
П-р-о-с-в-е-т-л-е-н-и-е.
Я сейчас
абсолютно
пьяный,
пьяный
читал
стихи
Парамонову.
«Старика»
выслушал, сказал —
хорошо.
Зачем
я
это сделал?
Блевать тянет,
пойду…
Все летает.
Не могу смотреть,
летит
и кружится
голова.
Вот блевану…
Зачем я читал
стихи майору
Парамонову?
Щас блевану!
Настенька!
Пойду.
Парамонов застучал комбату (Петушку). Тот на объекте усадил меня в дежурке и стал пытать — наотрез от всего.
— Товарищ старший лейтенант, я понимаю, отчего у товарища майора сложилось такое впечатление, вы знаете, я вчера был в особенно возбужденном состоянии, сочинял стихи и стал читать товарищу майору… А вы знаете, поэта часто принимают за пьяного?
— Ну ты мне не рассказывай басни, ну ты мне не рассказывай басни-то! Лучше говори, с кем и с чего это ты вдруг вчера принял?
— Да не было ничего, товарищ старший лейтенант. За кого вы меня принимаете, я вообще не пью никогда!
— Значит, один из вас врет, и я думаю, что это ты.
— Да нет же, ну говорю вам — нет.
— Ну что ж, придется нам пойти к майору Парамонову разбираться.
— Давайте пойдем к майору Парамонову.
— Вот после обеда и пойдем.
— Вот и пойдем.
Мы (Адилов, Юрок Долгов, я) в дежурке.
— Ну что мне там больше всего понравилось — это то, что бражка у них в огнетушителях!
— А где ж он тебя засек-то, Парамонов?