ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Для обеспечения сохранности и доступа к документам польских спецслужб за период с 22 июля 1944 по 31 июля 1990 года, а также органов безопасности Третьего рейха и СССР в декабре 1998 года специальным законом был учрежден Институт национальной памяти — Комиссия по расследованию преступлений против польского народа (ИНП; Instytut Pamięci Naro­dowej — Komisja Ścigania Zbrodni przeciwko Narodowi Pols­kie­mu, IPN)[689]. Закон обеспечил доступ к архивам органов госбезопасности коммунистической Польши. Пострадавшие от режима граждане получили доступ к информации, касающейся их самих (§ 30), а все остальные, включая историков и журналистов, — к сведениям о сотрудниках тайной полиции (§ 35 (с)).

С середины нулевых годов с приходом к власти национал-консервативной партии «Право и справедливость» (ПиС; Prawo i Sprawiedliwość, PiS) братьев Леха и Ярослава Качиньских Польша пережила новую волну декоммунизации. Вступая в должность президента в июле 2005 года, Лех Качиньский (2005–2010) провозгласил курс на «моральное очищение» от коммунистического прошлого. В своей инаугурационной речи он, в частности, заявил: «Польше абсолютно необходимо установить моральный порядок, и этот моральный порядок означает также наши усилия по борьбе с бременем прошлого, отказ от него <…>. Это может быть достигнуто путем политического отбора. Люстрация должна быть реализована со всей решимостью»[690].

18 октября 2006 года при поддержке партии «Право и справедливость» польский сейм принял новый и ныне действующий закон о люстрации — «О раскрытии информации о документах органов государственной безопасности в период 1944–1990 годов», вступивший в силу 15 марта 2007 года[691].

Как пояснялось в преамбуле закона, «работа или служба в органах безопасности коммунистического государства, либо оказание помощи этим органам <…> были постоянно связаны с нарушением прав человека и гражданина ради коммунистического тоталитарного строя»[692]. Принятие нового закона объяснялось стремлением назначать на «должности, требующие общественного доверия» только тех, кто «своими поступками привык давать гарантии честности, благородства, чувства ответственности за свои слова и действия, гражданской смелости и справедливости»[693]. Еще принятие закона связывалось с необходимостью реализации «конституционных гарантий, обеспечивающих гражданам право на информацию о лицах, занимающих [публичные] должности»[694].