Право рождения (СИ)

— Я всегда гордился тобой, отец, — тихо сказал Честислав. — И брал с тебя пример. Мне хотелось быть таким сильным. Но я не смог. Я ошибся и погиб. Но я был верен своему долгу перед землёй Калтысь. — Он посмотрел въедливыми чёрными глазами на Борзого. Тим поймал его руку.

— Простим друг другу?

— Простим. Здесь все равны. — Честислав горячо пожал его ладонь.

— И ты меня прости за мой ужасный нрав, — обернулся к Севе Айвазов. — Я тебе столько нервов съел.

— А я что, замечал, думаешь? У меня таких поедунов орда была, — незлобливо разворчался Тиронов. — Валерку того же обуздать не легче. Сам педагог, сам в курсах.

— В курсах. Спасибо тебе.

Илья довёл их до самой последней двери коридора. Да не двери — берестяного полога с вайкутскими орнаментами.

— Надо бы тут всё шкурами обтянуть, — по-хозяйски заметил Илья. — Чтоб было, как у эрси.

— Ты погоди, может, ещё выберемся, — усмехнулся Тим.

— Я вам не выберусь, — пригрозил кулаком Сева.

Внутри тоже было, как в вайкутском летнем чуме, ураса. Потухший много лет назад очаг вспыхнул голубым пламенем, как только Илья шагнул в помещение. Шкуры со стен сами собой сползлись, образовав нечто вроде мягкого настила для гостей. В одной руке у Айвазова разом оказался бурдюк с чем-то спиртным, в другой деревянная трость, похожая на ведовской посох. Илья оглядел себя и понял, что обряжен в невероятно громоздкий шаманский наряд с ширмами из кожаных полос и ракушек.

— Зашибись. — Задрал голову и провозгласил в купол берестяного чума: — А можно мой скаф назад, пожалуйста? И бухло заберите, не надо. — Ему тотчас вернули драный Pangolin. Бурдюк исчез. — Так-то лучше.

— Рассказывайте всё и без утайки. — Сева упал пятой точкой на медвежьи меха. Честислав уселся рядом, скрестив ноги.

Тим с Ильёй выдали свои злоключения. Наверное, дела чернобогов Тироновым по телеку не показывали.

— М-да, жопа, — нахмурился Сева. — Савка, значит, там, Ваха — херпойми где, вы самоубились, этих всех ваших позакрывали, а крали след простыл. Жопа, ребятки! — Он долбанул себя рукой по коленке.

— Это мы уже поняли, — сдержанно ответил Тим.

— И что делать думаете?

Тот же вопрос из других уст. Наверное, самый популярный за последние дни. Но Тим примерно знал ответ.

— Пытаться поймать птицу.

— Хорошая мысль, — похвалил Тиронов. — Как?

— У меня есть верёвка, — Илья показал петлю на шее. — Длинная.

— У меня тоже кое-что есть, — вдруг вспомнил Борзой, расстегнул внутренний карман серого скафа и чуть не заставил колдунов ослепнуть — оказывается, в посмертье чёрное перо Алконоста сияло ярче северных огней.

— Ух ты, ёшкин кот! — восхитился Сева, прикрывая глаза рукой. — Это откуда красота?

— Сберёг, — торжественным тоном поведал Борзой.

— Значит, кралю на него и приманим! Она, когда прилетает и начинает кукарекать, мы прячемся кто куда. Если застреваем у другого рода в гостях, там пережидаем. Нет покоя в посмертье. Батю моего, Глеб Егорыча тут утащили, Тимка. У Коленкуров, вон, родича тоже умакнули, когда он за фотокарточками попёрся.

— Знаю, пра, знаю, — кивнул Борзой.

— А другой раз краля сама прилетает, без ворья, и бродит, ищет чего-то, но этажом ниже, среди посмертья дичков. И поёт так жалобно, как кошка без кота. Нам-то так и так слышно. Аж пойти утешить хочется, по нашему, по-тироновски. — Сева выпятил грудь, заставив колдунов улыбнуться.

— Тогда там её и будем ловить, у дичков, — решил Тим. — Другой момент: где у лагартос может быть тайное хранилище духов? Ты говорил, Вахтанга прячут там. — Он обратился к Честиславу.

— Там, но где — мы не знаем, — дух эрси задумался. — Будь оно на земле, мы бы сказали.

— Значит, тут? В нижнем мире? — рассудил Илья. — Ваху прячут где-то здесь живым, и кто знает, кого ещё...

— А кого помимо него не смогли закабалить? — спросил у Севы Борзой.

— Дато Арцивадзе, — сказал Тиронов. — Среди нас ходят байки о том, что его поймали и вели прочь. А он не поддавался зову птицы и орал: «Фу, кто так поёт, ни одной ноты чистой» и подобное. Ваха на то же самое возмущался, мы слышали из замочной скважины.

— Яблоко от яблони, — проговорил Илья. — Как же хозяин посмертья допускает такое? Неужели ему всё равно?

— Этот на своем складе сидит и в глаза нас всех не долбит, — пробурчал Тиронов. — И мы к нему не суёмся. Нам сообщают, когда есть квота на рождение, и достаточно.

— На складе? — удивились чернобоги.

Тиронов высунулся из убежища Ильи и указал вглубь продолжающегося коридора, освещённого россыпями тусклых огней навроде болотных келе. Илья во тьме разглядел стеллажи со стопками папок, уходящие далеко ввысь, в потолок, если он существовал.

— Там, — шепнул Сева.

В самой дали чёрного тоннеля клубились маревом тени, несло затхлостью и еле-еле мерещилась дверь, из-под которой выползал неяркий голубоватый отсвет. Илья с Тимом глянули друг на друга и единогласно буркнули:

— В пень.

====== 82. Птицеловы ======

— А это точно хорошая идея — сидеть тут и ждать её прилёта? — шёпотом выразил сомнение Тим. В посмертье дичков было людно, и в целом обстановка напоминала мир живых, только всё было как будто стеклянным, а люди, снующие по своим делам — прозрачными и отрешёнными. Непонятно почему, но дичковские духи легко проходили через колдунов, как если бы были обычными призраками. Наверное, чародеи обладали большей силой или душевной плотностью.