Право рождения (СИ)

— Ну, — буркнул Савва.

— Нельзя обмануть Каброн. Нельзя угрожать Каброн и стрелять брухо. Твое дедушка не сказать тьебе? Ах, да, умереть до твой рождение, жалость. — По виду Рамона не было заметно, чтобы он действительно жалел об этом. Наслаждался моментом триумфа — да. — Я владеть твое брат. Ты мой. Я богат. Миктлантекутли доволен. Si?

Упоминание рода Яхонтовых и того, что Каброн «имел их всех, как хотел» прибавило Савве сил. Кем бы ни был Рамон, какой бы древней тварью не прикидывался, оскорблять величайший род он не имел права. Савва сделал большие доверчивые глаза и достал косточку.

— Рамон, послушай. У меня есть договор. С... Миклат... С Чернобогом! Дедов. Давай, я тебе его дам, а ты меня отпустишь. Si?

Ожидаемо, это заставило некроманта развеселиться пуще прежнего. Он зашёлся новым взрывом смеха над наивностью Саввы. Потом, отсмеявшись, выудил из капюшона анорака чёрную, закопченую кость и показал Савве.

— Ягуар. Чёрная кошка. Договор мой. Lo entiendes? Дурачок.

Савва дёрнул губой в ответной кривой улыбке и одним мощным сатнамом размазал Рамона по близлежащим скалам. Тот погиб мгновенно: и косточки своей не успел спрятать. Она застучала по камням рядом с жирным следом из требухи и тряпок, оставшимся от её обладателя. Савва вытянул ноги и устало вытаращился на содеянное. Звук падающих тел — Ильи и Тима сопроводил его победу. Вылезти из терния стало не меньшим испытанием, но Савве было интересно, во что он превратил бывалого некроманта. Глянул на месиво и с трудом сдержал рвотный позыв — едкая желчь из пустого желудка обожгла горло.

Не было больше ни красавчика мулата, ни ослепительной улыбки. Один оставшийся целым глаз — всё такой же хищно-зелёный, болтался на розовом стебельке у куска черепа и глядел в небо. Савва облизнул губы и, несмотря на саднящее тело, сказал гордо:

— Не стоит недооценивать Яхонтовых, амиго.

Его внимание привлекла ягуаровая косточка Каброна, угольком блестевшая на солнце. Свою Савва уже спрятал обратно в лоскут. Яхонтов неспешно приблизился и поднял артефакт с каменистой насыпи. Тотчас его самого снесло потоком неизведанной силы, так, что он на секунду ослеп. Когда же зрение вернулось, оно обрело по самым краям голубоватую кайму и стало в разы чётче. Чужая, стылая мощь потекла по жилам, точно жидкий азот, и, неловко поднявшись на ноги, Савва принял ток земли, пробивший его тело до самой макушки. Две силы боролись в нём — небесная, нескрепленная перстнем, данная родом Яхонтовых, и чужеродная — захваченная только что дедовским приёмом у убитого подии. Гул противоборства в уме и торжество обладания, дюжесть, умноженная на два. Савва рассмотрел свои руки, в момент переключил зрение в голубую тональность — и увидел кости.

«Некромант! — всколыхнулась догадка. — Сила некроманта!»

Родиться заново подией, не умерев при этом стрибогом — это ж надо было так вляпаться! Савва отдышался и от греха припрятал ягуаровую косточку к своей финиковой.

— Двойная выгода, — пробубнил себе под нос и тут заметил, что окружён. На него со всех сторон надвигались мертвецы — телесные и бестелесные. Очевидно, разыскав его и обнаружив вождя развеянным, лагартос выпустили в бой зомби и духов. Как обращаться с силой подий Савва не представлял, улететь не мог — разнородные энергии бесновались внутри и не давали скрутить вихри. Савва заметался по сужающемуся кругу, догадываясь, что его готовятся порвать на клочки, оступился, сражённый жгучей болью в лодыжке. Вскрикнул — ногу, шипя и въедаясь под кожу, увило ползучее растение, похожее листвой на тыкву или хмель.

Колючеплодник! Старшие говорили, смерть-трава, подвластная чарам земных. Самое страшное заклятье некромантов. Может дорасти до сердца, и...

Савва заорал благушей не столько от страха смерти, сколько от расстройства, что смерть эта наступит в такой судьбоносный для него момент. Пополз, тряся ногой и натыкаясь на изъеденные тлением ступни зомби в заплесневелой обуви. Перевернулся на спину, готовясь принять свой неминуемый конец. Зомби нависли над ним, занеся иссохшие руки для расправы.

Но вдруг стена колючеплодника, выросшая прямиком из пустых камней, взвилась между Саввой и мёртвыми врагами, отгородив Яхонтова. Савва даже заметил, что иные зомби остались опутаны гибкими побегами растения. Колючеплодник действовал, как причудливый змей, сжимая и раздавливая неупокоенные тела. Савва осип от крика и, почти беззвучно открывая рот, пялился на свои руки. Он недоумевал, как это так сумел применить силу некромантов против них же самих, и тут приметил неподалёку высокого, тёмноволосого человека в деловом костюме. Человек отчуждённо колдовал, черпая силу земли, и прошло мгновение прежде, чем Савва узнал губернатора Дорохова. Павел Константинович взялся из ниоткуда. Сперва он управлял колючеплодником, чтобы обездвижить половину зомби, потом взмахнул выставленными, как когти, кистями тёмных рук, и оставшиеся мертвецы, исключая Тима с Ильёй, бросились ловить лагартос. Те попрыгали в порталы, и Савву осенило: некромант отбивал его у других некромантов! Яхонтов доковылял до Дорохова и упал к его начищенным ботинкам, обессиленный, но выживший. Павел Константинович словно бы вовсе не заметил замученного мальчика-ветрогона. Продолжал, не сходя с места, гнать брухо прочь, а когда битва стихла, просто, как смотал бы ленточки, убрал колючеплодник обратно в скудную вулканическую почву. Савва поднял голову и встретился взглядом с непроглядной чернью обсидиановых зрачков губернатора Дорохова.