Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

У классиков марксизма понятие народа употребляется в основном как синоним народонаселения, этноса. Идеологическое наполнение происходит именно в советскую эпоху.

Но удивительным образом это совпало с теми глубинными процессами, которые проходили в эволюции России в глобальном, универсальном плане. По сути дела весь набор внеренессансных, контрреформистских свойств российской ментальности естественным образом нашел свое пристанище в понятии н а р о д а и получил дальнейшее развитие.

В определенном отношении титанический утопизм формирования общества на новых основаниях, в том числе с точки зрения гуманизма, связан с пониманием того, что это была попытка реализовать новый тип человеческих отношений помимо индивидуализации человеческой природы в ренессансном смысле, без реформирования религиозного сознания с выходом на первый план личного, персонального отношения к Богу. В этом отношении без такого общеродового понятия как народ обойтись было невозможно. Оно естественным образом скрепляло все конструкции этой идеологической системы, уравнивало в правах личность и нечто более общее – народ, уравновешивало индивидуальный эгоизм и личную мораль другим категориальным аппаратом, который чуть ли не дословно повторял евангелические истины (моральный кодекс). Не берясь оценивать эту попытку с точки зрения ее исторической перспективности, необходимо объективно оценить роль культуры, которая обслуживала эту модель.

Она, эта модель, с одной стороны, была некоей практической реализацией той программы, о которой мечтали русские гении, прежде всего Толстой и Достоевский, в смысле человеческой морали, а с другой, не противоречили историческому опыту и менталитету основной массы российского этноса.

Можно сказать, что в своих лучших образцах гуманизм эпохи советской культуры носит характер в о з в р а щ е н н о й родовой сущности человека. Проявления человека по отношению к природе, в сфере труда, в обществе в неотчужденных формах, свойственные высоким примерам социально-исторического переустройства жизни, возвращают ему подлинную родовую чистоту и силу, и человек выявляет себя не только в физических актах еды, питья, половой любви, но во всей полноте своего общественного бытия. Через такое обновление гуманизма открываются одновременно и перспективы развития художественной культуры. Нельзя в этом смысле не согласиться с суждением Г. Гачева, который, говоря о немногих выдающихся, художниках советского искусства, замечал: «Основа их творчества состоит в том, что богатый … идеал общества и личности является внутренней мерой и решающим эстетическим критерием в их образном мышлении» [12, 281].