Шолохов: эстетика и мировоззрение [litres]

Массовое распространение репрессивных акций в России сразу после революции 1917 года определялось не только поощрением их новой властной верхушкой, но наличием вот этого гена отрицания ценности человеческой жизни, который зародился у «детей» разночинцев в условиях, казалось бы, достаточно далеких от подобной практики – в золотой век русской культуры.

Как было отмечено еще Г. Федотовым, исторически русская интеллигенция образовывалась на материале, отрицающем ценности своего отечества, опиралась на традиции другой культуры. Это носило в определенном смысле вымороченный характер – некая «смердяковщина», которая сетует, что жалко, что Россия победила Наполеона, а не наоборот, «как бы было хорошо – культурная нация победила бы некультурную». Нельзя не заметить, что этот мыслительный вектор определенной части русской интеллигенции до сих не поменялся.

Применительно же к проблеме гуманизма можно сказать, что усвоение этой, «беспочвенной», интеллигенцией (в ситуации осуществления целей социальной революции) западной культуры носило поверхностный характер и не опиралось никоим образом на индивидуалистический характер этой культуры в высоком смысле этого слова – как проповедь свободного и образованного человека. Напротив, это сопровождалось пренебрежительным и циничным отношением к человеку и человеческой жизни, а на первое место вышла конструкция усовершенствованного механистического устройства общества, где не было места человеку ни в каком виде и ни под каким предлогом.

Так, чудным образом соединилось народное чувство справедливости, мечтания о царстве божием на земле, православное ощущение себя в мире через «собор», соединенность с другими людьми и через них прежде всего проявляющим свое своеобразие, и утопические представления об обществе революционных интеллигентов, также не находивших в своих построениях места для отдельного и самоценного человека.

Эта сложная историческая и духовная закваска и легла в основание гуманизма новой русской литературы, которая в определенном отношении вовсе не противоречила идеологическим канонам новой власти, а напротив, добавляла им резонанса, исходя из других принципов, из самой сути русской культуры о родовом (соборном) человеке, о ценностях человека не вне и помимо общего начала, а исключительно внутри и согласно.