Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
Удивительно, что о таком злачном месте, как Лас-Вегас, написана столь целомудренная в сексуальном отношении книга.
Мы здесь находимся в Дантовом аду, главное — понять, что Гонзо своего рода Вергилий, только это уже не скромный поэт-язычник, а какая-то примитивная языческая сила. Он мексиканец, а не итальянец — чего же вы хотите? Мексиканцы абсолютно безумны, ими правит страсть, какая-то демоническая энергия, тогда как Дьюк по сути своей христианин, у него есть мораль, прочность которой он испытывает, ставя себя в пограничные ситуации. В основе книги Хантера лежит Библия. В конце концов, он родом из Кентукки, он главным образом разъясняет и комментирует.
После «Эдварда Руки-ножницы», «Аризонской мечты» и «Эда Вуда» Джонни Депп стал монополистом в сфере изображения сбившихся с пути невинных душ.
Джонни в определенном смысле действительно невинен, каким бы он ни казался со стороны. И Хантер, странным образом, тоже невинный — можно сказать, что он слишком распутен для невинного, но невинность ведь тоже бывает разная. У него есть какие-то моральные ориентиры, в согласии с которыми он пытается жить, а вот Гонзо, мне кажется, находится по ту сторону всякой морали. Мы видим мельком, что он серьезный адвокат, что он занимается защитой прав чикано[310] и прочее, и мы знаем, что оба они против войны во Вьетнаме. После первого публичного показа студия обратилась к нам с просьбой дать больше контекста, показать, что эти двое, в общем-то, солидные люди, что один — плодовитый журналист, а другой — адвокат, придерживающийся левых убеждений. Но мне не хотелось извиняться. В наши дни мы и так слишком много объясняем, оправдываем и снимаем со счетов. Мне хотелось, чтобы зрители сами определились с тем, что они по этому поводу думают. Для одного из переизданий Хантер написал пророческое предисловие о том, что Америка превращается в страну пугливых овец и что люди его поколения были последними, кто мог себе позволить разъезжать на огненно-красном кабриолете, крушить гостиничные номера и жить, чтобы сложить легенду. Я решил, что должен быть хоть один человек, который не считает нужным извиняться: оставим все как есть — и точка. Герои — просто живые люди, нам, в общем-то, не нужно знать, откуда они такие взялись, чтобы попытаться их понять. Вся та сексуальная энергия, которой недостает Дьюку, слишком захваченному собственной паранойей, прорывается у Гонзо: Гонзо — это секс, который у него был, и секс, который у него не получился, больше ничего в нем нет.
Отсюда его страсть к юной художнице Люси.
Он обожает женщин, но в то же время их презирает. Поразительно, как он ведет себя по отношению к Люси. Думаю, это одна из лучших сцен у Бенисио. В этом своем покрывале он выглядит как развратный паша: у него на коленях молоденькая девочка, а вокруг все эти портреты Барбары Стрейзанд. И опять же появился религиозный контекст: это покрывало — одеяние паши или покровы священника? И Дьюк явно не собирается его покрывать (можно долго упражнять свое остроумие на этих покровах). Мы пытались выстроить сексуальную линию так, чтобы она приводила в кафе «Северная звезда»; сексуальности в книге действительно очень мало — разве что есть один момент ближе к концу: Дьюк сажает Гонзо в самолет, а потом ездит вокруг университета и рассуждает о длинноногих девушках.
Во всех прочих ситуациях от Томпсона / Дьюка исходит мощный поток подавленной сексуальности — как, например, в тот момент, когда он начинает представлять, что Гонзо может сделать с Люси. Столкнувшись с таким количеством подавленных порывов, не ощутили ли вы необходимость искать дополнительные средства для придания картине должного динамизма — скажем, судорожные автомобильные гонки?
У нас Люси появляется еще раз, когда они пытаются отправить Гонзо из города. В книге она больше не упоминается, но в фильме она принадлежит (вместе с дорожной полицией и автостопщиком) тем демоническим силам, которые не дают Дьюку покинуть Лас-Вегас и сбежать из этого ада. В конце концов им удается вырваться, и они несутся в аэропорт: эта сцена в каком-то смысле поддерживает ту, с которой фильм начинается, там даже музыка одинаковая. Только в первой сцене она увлекает и создает напряжение, а они несутся по пустыне на безупречной и эротичной Красной Акуле. В конце та же музыка знаменует собой внезапное облегчение — она становится смешнее, веселее, когда они видят наконец аэропорт и подлетают к нему на раздолбанном «кадиллаке»; они готовы на все, лишь бы оттуда вырваться.
310
Чикано — американцы мексиканского происхождения.