Электронная книга - «Терри Гиллиам: Интервью: Беседы с Йеном Кристи». Краткое содержание книги:
На Пасху 1997 года, пока я был в Италии, мне передали сценарий Алекса Кокса. Сначала я даже не хотел его читать. Потом все-таки заглянул. Смех, что это было: сценарий начинался ровно так же, как книга, но потом как-то рассыпался. Персонажи превращались в хамоватых придурков, громящих все, что им попадалось на глаза, никакой глубины там не было. Я вылетел в Лос-Анджелес, встретился с Лейлой, Хантером Томпсоном, Джонни Деппом и Бенисио дель Торо (они к тому моменту уже были в проекте). Бюджет был составлен на семь миллионов. Мы все друг другу понравились, и я сказал, что если бы я этим занимался, то переписал бы сценарий, а им бы посоветовал без промедлений заняться удвоением бюджета.
Я вернулся в Англию, позвонил Тони Грисони, с которым мы работали над «Минотавром»[309] во время приостановки «Дефективного детектива», и спросил, будет ли ему интересно поучаствовать в написании этого сценария. И что самое невероятное, выяснилось, что Тони Грисони предлагал Алексу Коксу свою помощь, когда тот только начинал работать над «Страхом и ненавистью». Мы сели за компьютер у меня дома и за восемь дней написали. Правда, когда мы перечитали этот будто бы гениальный сценарий, стало понятно, что это не сценарий, а ерунда какая-то, и мы за два дня соорудили новый. Когда занимаешься книгой, имевшей такое огромное влияние, да еще и знаешь, что автор жив, здоров и вооружен, поневоле чувствуешь огромную ответственность.
Поэтому чтобы превозмочь тяжесть этой ответственности, мы решили, что будем писать быстро, полагаясь на первые пришедшие в голову инстинктивные решения. Мы оба считали, что хорошо чувствуем книгу, поэтому просто двигались по тексту, брали то, что нам нравится, отбрасывали то, что не нравится, набирали реплики из разных мест и по ходу дела решали, как этот материал структурировать. В книге ведь на самом деле два приключения, Томпсон просто притягивает их друг к другу; вторая часть кажется повторением первой, чем я лично всегда был недоволен. Мы чувствовали, что нужно создать какое-то напряжение между двумя этими историями. Тони предложил взять за поворотный пункт адренохром: после этого наркотика Дьюк просыпается в абсолютно другом мире, это уже не постепенное изменение, а полное обращение.
Вторым важнейшим моментом стала сцена с Эллен Баркин в кафе «Северная звезда». Ни в одном из предшествующих сценариев этой сцены не было, но, когда я перечитывал книгу, мне показалось, что она сильно выбивается из общего ряда, там совершенно другой тон. Во всех прочих сценах герои не наносят никакого реального ущерба, никто от их выходок особенно не страдает, а здесь начинают происходить вещи очень опасные: два мужика посреди ночи сидят в кафе, появляется нож, женщина совершенно одна. Это уже не смешно. Они зашли слишком далеко. Я подумал, что, раз до нас от этой сцены все отказывались, мы обязаны ее использовать. У нас вся вторая часть держится именно на ней. Дьюк просыпается и не может вспомнить, что произошло; после этого мы могли брать любые понравившиеся нам эпизоды в любом порядке: он пытается реконструировать события, подбираясь к точке, в которой произошло страшное преступление.
После просмотра фильма я стал перечитывать книгу, и особая важность этой сцены в кафе не показалась мне очевидной.
Все те игрища, которые Гонзо и Дьюк устраивали вплоть до этого момента, можно считать шутками: их всегда окружают люди, способные с ними справиться, — например, окружной прокурор из Джорджии. Дело происходит в общественных местах, они крушат все вокруг, разносят номера в отелях и так далее. Наверное, кого-то после этих выходок могут уволить, но в общем это шутки. Даже Элис, горничную, которая заходит в разоренный номер, удается в конце концов развеселить, пообещав крупную сумму наличными. Но было чувство, что здесь остается место для морального суждения: где-то здесь должен быть урок — иначе не останется ничего, кроме тупого бессмысленного буйства. В первой версии сценария этот рефлексивный момент отсутствовал, но ведь в книге есть важнейшая речь, где Дьюк оглядывается на шестидесятые годы, и без нее книги бы не было. Мне представляется, что книга — это крик отчаяния по поводу того, что американская мечта так и не осуществилась. Присутствовавшее в шестидесятые годы ощущение, что мы можем изменить мир, очень быстро испарилось, и мы увидели перед собой смерть, суицид, убийства, наркотики — а война тем временем все шла и шла. Хантер пишет исключительно драматично: никаких событий может и не быть, но драматизм присутствует во всем. Как будто бы он был военным корреспондентом, только вместо того, чтобы ехать во Вьетнам, остался в Америке и занялся наркотическими ковровыми бомбардировками собственной души. Это письма с передовой — только передовая пролегает в банальном мире повседневности.
309
Один из многих нереализованных проектов Гиллиама. Был задуман сразу после «Бармаглота», и впоследствии Гиллиам не раз возвращался к нему.