Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

И все же, несмотря на конкретные указания о том, как работать и учиться, Толстой и его современники неохотно признавали представителей молодого поколения полноценными новыми людьми. Им казалось нелепым воплощать революционный идеал в живом и по определению не лишенном изъянов человеческом материале. Какие бы образцово чистые и совершенные члены советского общества ни появлялись, разрыв между историческим настоящим и утопическим будущим оставался непреодолимым, хотя и становился, по-видимому, менее заметным. Этот же разрыв лежал и в основе новых идеализированных образов молодых людей — участников демонстраций на Красной площади. Хотя эти спортсмены представляли новых людей социалистической эпохи, от них, как и от всех других, требовали активизировать работу над собой в целях дальнейшего приближения к идеалу. Для Потемкина было характерно то, что он стремился ликвидировать обязательную пропасть между есть и должно быть в представлении о новом человеке. Он реализовал в жизни то, что у партийных руководителей или писателей и художников было воображаемой картиной или идеологическим артефактом. На страницах его дневника новый человек превращался в конкретного действующего субъекта, и этот субъект отчетливо проявлялся во всех сферах своей жизни — не только в работе и политической деятельности, но и в культуре, дружбе и любви. В этот поворотный момент в середине 1930-х годов Потемкин по-новому определил свое постоянное желание стать развитой, образцовой личностью: теперь речь шла о превращении в нового человека.

Потемкин стал примерять на себя одежды нового человека в конце 1934 года, на втором курсе. В его дневнике того периода содержатся подробные описания открывавшихся в Свердловске так называемых университетов культуры — вечерних школ при различных втузах. Созданные для того, чтобы дать студентам, изучавшим точные дисциплины, более широкое представление об искусстве и гуманитарных науках, эти школы воплощали в себе дух пролетарского гуманизма и его требования, связанные со всесторонне развитой, совершенной личностью. Потемкин с энтузиазмом отметил, что в его Горном институте тоже планируют открыть университет культуры, и энергично занялся привлечением в него студентов. В новой школе предлагались курсы по ряду тем — от ораторского мастерства до социологии искусства; Потемкин записался на курс истории литературы и искусства, сожалея, что график не позволяет ему записаться сразу на несколько курсов. В своем дневнике Леонид записал высказывание из вступительной речи ректора: «Нужны люди, легко несущие громадные сокровища знаний»[354].