Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

В конце 1934-го — начале 1935 года в повествовании Потемкина о себе произошла поразительная перемена. Прежняя бинарная оппозиция (неполноценного) индивида и (благотворного) коллектива сменилась противопоставлением бедной и богатой личности, низменного, заурядного существования и возвышенной, полнокровной жизни. Общая тональность борьбы сходила на нет, сменяясь новым регистром выражения. В ходе этой перестройки одобрение получали такие прежде презиравшиеся Потемкиным черты, как созерцание природы, лиризм и чувствительность. В дневник возвращалась — под гордым именем «классики» — дореволюционная литература. Но важнейшим изменением стало безграничное почитание внутренне богатой и своеобразной личности.

Можно утверждать, что эти изменения были связаны с личным развитием Потемкина. Он постоянно рос как физически, так и интеллектуально, его положение и оценки в институте улучшались, и его стали замечать женщины, как можно судить по описаниям влюбленностей, прежде отсутствовавшим в дневнике. Кроме того, расследование его социального происхождения было прекращено, и осенью 1934 года он смог вступить в комсомол. Но сами по себе все эти события не способны объяснить резкое изменение тональности дневника. Потемкин начал говорить о себе в новом ключе, и причины этого следует искать не в личном развитии, а в культурной обстановке. Приблизительно в 1933–1934 годах произошло всестороннее и решительное изменение ключевых ценностей и стилей самопредставления сталинского режима. В соответствии с этим изменением у Потемкина стал формироваться более свободный и широкий образ собственного Я, охватывавший такие темы, как материальное благополучие и любовь, прежде отсутствовавшие в лексиконе ожесточенной классовой борьбы, характеризовавшем жизнь Леонида, как и жизнь всего советского общества.