Революция от первого лица. Дневники сталинской эпохи [Revolution on My Mind. Writing a Diary Under Stalin]

Именно эта несбалансированность развития заставила Потемкина бросить школу за год до окончания, в 1931 году, и приступить к переделке себя, влившись в рабочий класс. Он попытался изменить свой внешний и внутренний мир, соединив интенсивный самоанализ, направленный на «развитие психики до создания сильной личности», с освоением нового — пролетарского — образа жизни. Совместно два этих процесса должны были привести к «метаморфозе». Он писал, что хочет стать благородным и твердым, как алмаз. Сила самоанализа должна была создать жар, а пролетарское окружение добавило бы «давление», необходимое для того, чтобы превратить «слабенький, хрупкий и мрачный» уголь — его нынешнее Я — в графит, а графит — в алмаз[343]. Потемкин воспользовался этой геологической метафорой за несколько лет до того, как решил стать геологом. Выбор подобной лексики свидетельствовал о распространенности и известности горного дела на Южном Урале, где он рос, а также о том, сколь значимым для его сознания могло стать горное дело, служа символом формовки его Я.

Реальные столкновения Потемкина с советскими рабочими несколько его разочаровали. Большинство рабочих, с которыми он встречался в Свердловске и на близлежащих приисках, где он нанялся работать бурильщиком, были далеки от идеального образа рабочего, который он себе представлял: они сквернословили, пьянствовали, были одеты в лохмотья, кишевшие вшами. Потемкин объяснял это тем, что они были не пролетариями, а «чернорабочими, выходцами из деревни». Это замечание показывает, как молодой автор конструировал свой жизненный опыт, неосознанно перерабатывая непосредственные впечатления в соответствии с идеологическими категориями, центральными для его самопонимания. Тем не менее Потемкин с явной озабоченностью фиксировал политическое пораженчество или прямую оппозиционность «настоящих» рабочих, крестьян и даже активиста компартии, с которым он обсуждал политические вопросы. Дополнительными вызовами целостности его мировоззрения были ужасные жизненные условия, отсутствие нормального питания и мизерная зарплата, не позволявшая ему купить даже самую необходимую теплую одежду. «Надо иметь неисчерпаемый запас силы, чтобы быть воодушевленным в настоящий этап жизни». Не сбывались, похоже, и его надежды на самотрансформацию в рабочей среде. Он продолжал жаловаться на физическую слабость и неспособность справиться с жизненными проблемами. Более чем через полгода после начала новой жизни Леонид отмечал, что он «завяз в пассивности» и перестал работать над собой. Новая работа была настолько физически изматывающей, что у него не оставалось сил вступить в комсомол или заниматься общественной деятельностью. Его жизнь деградировала до уровня «серой, полуживотной обыденщины»[344].

На первый взгляд, увлечение Потемкина закаленным, коллективистским, классово сознательным пролетариатом не отличалось от тяготения к рабочему классу Степана Подлубного и Зинаиды Денисьевской. Все три случая свидетельствуют о глубоком влиянии кампании индустриализации на биографии людей. Они показывают, что в рамках этой кампании, помимо задачи создавать основу советской промышленности, перед всеми советскими гражданами ставилась далекоидущая цель индустриализировать, рационализировать и укреплять свою сознательность. Однако случаи Подлубного и Денисьевской от случая Потемкина отличало то, что они были классово чуждыми и приобретение признаков рабочего для них было равносильно спасению. Потемкин, напротив, не стремился слиться с рабочим классом по той простой причине, что его происхождение не было классово чуждым по отношению к советскому строю. Приобретя пролетарскую твердость и пропитавшись духом коллективизма, он надеялся немедленно подняться на более высокую ступень и стать советским интеллигентом. Погружение в рабочую среду было необходимым шагом в формировании его личности, но тем не менее лишь промежуточным шагом. Если воспользоваться образом, предложенным самим Потемкиным, то пролетариат был подобен графиту — промежуточному элементу между необработанным углем и ограненным бриллиантом.