Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Всю неделю Кира названивала Василию Максимовичу и на работу и домой, напоминая о его обещании поговорить с Мусатовым. Михеев и сам был не рад, что сгоряча придумал все это дело, и откладывал разговор с двоюродным братом. Ему было неловко просить Виктора за Киру, он боялся отказа и в то же время хотел сдержать слово и помочь Кире, которая ему нравилась даже сильнее, чем сам он думал. Он хотел с ней увидеться снова, но она говорила, что пока не будет ответа от Мусатова, встретиться с Василием Максимовичем почему-то никак не может. Его удивляло такое упрямство, он начинал догадываться, что тут ведется какая-то «политика», хотя и не подозревал, что в парикмахерской около телефона торчит некая Валя Бунчикова, подсказывая Кире каждое слово, жестикулируя и строя всевозможные гримасы.
Валя действовала отнюдь не бескорыстно, надеясь, что если Кира устроится на кинофабрику, то впоследствии поможет поступить туда и ей.
Наконец Михеев позвонил и сообщил, что все улажено. Кира даже не поблагодарила и только расспрашивала, как проехать на фабрику.
Пока что она не решалась поделиться с кем бы то ни было своими мечтами. От Тони даже скрыла свои намерения. Но Валя Бунчикова прекрасно видела, что творится с подругой, и лишь подливала масла в огонь.
— Ты должна прийти на киностудию, как Лялябриджита, — сказала Валя.
Для этой цели она упросила дамского парикмахера Ивана Ивановича задержаться после смены и сделать Кире модную прическу.
Иван Иванович взвесил на руке тяжелую Кирину косу и спросил:
— Не жалко? Срезать — миг, отрастить — годы. — Он взялся за ножницы.
— На затылке напуск, челку фонтанчиком, — командовала Валя, — и чтоб повихрастей, Иван Иванович, будто ветром растрепано!
— Эх, земля́чки, земля́чки, — вздыхал Иван Иванович. А Кира молча и растерянно глядела в зеркало.
В тот день главный редактор Оружейников вышел наконец на работу. Маленький, щуплый, с белесыми ресницами и бровями, он похудел еще сильнее за время болезни. Лицо его обрело землистый цвет, но весь облик говорил о том, что человек выкарабкался и радуется и зеленеющим липам на фабричном дворе, и своему кабинету. У него на столе благоухал букет сирени в трехлитровой банке. Зоя Валентиновна заявила, что букет лично от нее.
Оружейников уселся в свое кресло и, еще полный больничных впечатлений, пустился рассказывать Зое, как его лечили и на какой велят ехать курорт. Она кивала с улыбкой и советовала пока не переутомляться. Сидеть по эту сторону письменного стола с массивной мраморной чернильницей было для нее непривычно и до слез обидно. Уж очень она привыкла за время болезни главного редактора к этому месту.
Она рассказала Оружейникову об обсуждении «Арктической запарки» Климовича и Лобова, которое имело место в понедельник. Некоторые склонны явно преувеличивать значение их работы. Так, Мусатов и Сердечкова со свойственным им темпераментом и безапелляционностью тона возвели комсомольцев чуть ли не в ранг документалистов-новаторов. Остальные выступали более сдержанно, в частности Алла Лознякова.
— Вот как… — сказал Оружейников и тотчас же заволновался. — Ну, а ваше мнение?
— Я поддержала Лознякову, тем более что Климович и Лобов собираются продолжать работать в этом весьма сомнительном жанре, — ответила Зоя Валентиновна. — Они затевают фильм-письмо директору одного крупного завода… А как вам нравится замысел Мусатова?
Прежде чем ответить, Оружейников задумался, сцепив пальцы и поглядев в окно.
— Довольно самобытно, вы не находите? — спросила Зоя.
— Я полагаю, — ответил Оружейников со всей осторожностью, — тут есть о чем говорить. Во всяком случае, это самобытно.
Зоя Валентиновна закивала с улыбкой. У нее гора свалилась с плеч. Сам того не подозревая, Оружейников попадал в число ее союзников против… самого себя! Если Зоя сможет уличить своего начальника в близорукости и непонимании вредных тенденций работы Мусатова, ей удастся его свергнуть или хоть двинуться к желанной цели!
Она даже ощутила приятное волнение.
— Итак, какая у нас повестка? — спросил Оружейников.
У Зои Валентиновны всё было в полном аккурате.
— Мы обсуждаем три заявки на короткометражные фильмы. «Живая степь» Завялова, «Дела шахтерские» Рябинина, «Дым» Климовича и Лобова. Затем сценарий Мусатова «Добрый человек», — вздохнула Зоя Валентиновна, а в ее очках отражались чернильница и баночка с клеем…