Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
— Господи, но почему? — удивилась Сердечкова.
Зое Валентиновне только того и надо было.
— Охотно разъясню, Мария Георгиевна, Одно из крупнейших металлургических предприятий страны подвергается осмеянию в обидной форме, а заодно и его директор, орденоносец товарищ Калимасов!
— Но почему осмеянию? А если люди задыхаются в дыму, а если гибнут растения?
— Это устранимо. И не очень существенно на фоне тех больших дел, которые вершатся на заводе. Мы бы скомпрометировали дело, и завод, и директора, и советскую промышленность в целом, если бы стали на позиции Климовича, Лобова и… тех товарищей, которые, так сказать, вдохновили молодых и еще неопытных работников.
Мусатов пододвинул к себе пепельницу и распечатал свежую пачку папирос.
Дима и Слава сидели рядышком, один взъерошенный, другой надутый.
— А мне заявка на «Дым» понравилась, — заговорил скупой на слова Рябинин. — Это интересный жанр, кинофельетон. Нужный. Я достаточно разъезжаю по стране и достаточно вижу. Мы все долго пели аллилуйю там, где для нее и в помине не было оснований. Но это дело прошлое… Климович и Лобов что-то нашли. И нам, старикам, нос утерли. В «Правде», в центральном органе нашей партии, печатаются фельетоны похлеще. А почему мы не можем создать жанр кинофельетона, Зоя Валентиновна? Вы в Каменогорске бывали? Нет, вы не улыбайтесь, а поконкретней отвечайте, бывали или не бывали? — пристал Рябинин, как с ножом к горлу, хотя прекрасно знал, что Зоя, кроме Сочи — Мацеста, никогда нигде не была. — Вы не отвечаете. А я был. И Мусатов был. И Калимасова я отлично знаю, хороший директор. И ТЭЦ, его коптилку, знаю. И завод. Завод неплохой, я, правда, лучше видал, там же, на Урале, и в Донбассе, во-от. У нас вообще очень много хороших заводов, их так одним махом не скомпрометируешь, Зоя Валентиновна, что вы! А безобразие с дымом у Калимасова вопиющее. Так почему же нам не сказать свое слово? — спросил Рябинин и замолчал, казалось, теперь накрепко.
Вошел директор Панков; бумаги на столе задвигались от сквозняка. Панков поискал глазами свободный стул, помахал рукой, — продолжайте, мол.
— Так что я предлагаю работу Климовича и Лобова утвердить, — сказал еще Рябинин, покосившись на Панкова, — пусть себе разрабатывают свою заявку и снимают фильм-письмо. Это нелегкая задача, между прочим.
— Можно мне, Александр Викентьевич? — спросил Мусатов, прежде чем Рябинин закрыл рот. — Молодежь не любит ходить по проторенным дорожкам. Ездить с камерой по стране, чтоб заниматься констатациями, да еще однобокими, мне кажется недостаточным, — сказал Мусатов. — Надо и нам, старшему поколению, давать свои оценки виденному: восторженные — если есть причины, и негодующие — если они тоже есть. Слова «хроника», «документ» не исключают страстности. Да и не обидится на нас Калимасов. Он же умнейший мужик!
Последним перед перерывом выступил директор Панков. Он ничего, кроме мусатовского выступления, не слышал, а заявку на фильм «Дым» брал домой и показывал своему сыну-инженеру. Тот назвал одно крупнейшее предприятие Ленинграда, которое тоже отравляет дымом весь район, и сказал, что вообще такого рода фильм многих заинтересует и многим на пользу пойдет.
С первых же слов директора Мусатов понял: судьба Димки и Славки в надежных руках.
И вдруг коварно екнуло сердце: «А я?» Он как-то о себе совсем забыл, увлекшись. «С чем я пришел сегодня?» Олег Завялов воспевает покорителей целины. Рябинин выдает на-гора тонны добротного горючего. Климович и Лобов пытаются развеять дым над рабочим поселком. «Ну, а я? С чем я пришел? С добрым человеком?»
Началось обсуждение его сценария.
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
После заседания в коридоре его нагнал Завялов.
— Рад за вас и за Климовича с Лобовым, — сказал он. — У вас ведь очень оригинальная штука. А Зоя Валентиновна, ух, эта Зоечка! В начальнички хо-очет!
— Зоя Валентиновна совершенно искренна в своих заблуждениях, — ответил Мусатов сухо.
На площадке его ждал осветитель Саня Куманек.
— Ну как, Виктор Кириллович, утвердили? Когда в экспедицию, а, Виктор Кириллович?
— Вот что, Александр Никитич, — ответил Мусатов, — мы с тобой съездим в колхоз «Заря», как намечено, потом в Петроозерск на вагоностроительный.
— А на Кавказ как же? К Бабурии? Неужто не утвердили?
— А на Кавказ, к Бабурии, позднее, в августе. Когда всё по плану выполню, тогда, очевидно, и сверхплановую. Так порешили. Только ведь на Кавказе знаешь какое солнце? Без приборов снимем.