Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма
- Автор: Гаузнер Жанна Владимировна
- Год: 1966
- Язык: русский
- Год: Москва — Ленинград
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Париж — веселый город. Мальчик и небо. Конец фильма». Краткое содержание книги:
Отличительная черта творчества Жанны Гаузнер — пристальное внимание к судьбам людей, к их горестям и радостям.
В повести «Париж — веселый город», во многом автобиографической, писательница показала трагедию западного мира, одиночество и духовный кризис его художественной интеллигенции.
В повести «Мальчик и небо» рассказана история испанского ребенка, который обрел в нашей стране новую родину и новую семью.
«Конец фильма» — последняя работа Ж. Гаузнер, опубликованная уже после ее смерти.
«Разве, папа?» — спросила Ирина громко, уверенно и спокойно.
Она исчезла в недрах дачи и минут через пять появилась снова уже в полном порядке.
«Простите, бога ради! — воскликнула она. — Папа, я не знала, что у тебя аспирант».
Всеволод Евгеньевич сказал, что это не аспирант, а киноработник.
«Да? Тогда почему же у него такое смятение во взоре?» — спросила Ирина.
«Я думаю, — ответил Всеволод Евгеньевич, все так же чопорно сидя в высоком кресле, с котенком на коленях, — я думаю, это потому, что ты произвела на него большое впечатление».
Профессор не ошибся…
— Там тоже был пруд, у папы на даче, помнишь? — спросила Ирина Всеволодовна, когда они вышли из притихшего здания кинофабрики и, пройдя двор, перешагнув через канаву, очутились в глухом саду — остаток какого-то имения.
Пруд сверкнул меж деревьев, освещенный луной.
— Там в пруду, подле папиной дачи, — начал Мусатов, — одна моя знакомая наяда…
— Да ну, перестань, Виктор!
— Почему? А если я тебя люблю, как двадцать лет назад?
Он крепко держал ее под руку, продев пальцы сквозь пальцы ее руки в ажурной перчатке.
— Я очень хорошо настроен, знаешь? Я очень рад за наших комсомольцев, за Димку и Славку.
— А у нас в институте был сегодня любопытный случай… — перебила Ирина Всеволодовна.
Случай оказался не таким уж любопытным, но Мусатов знал ее черту: не выносит, если кто-нибудь, даже он, говорит о своих делах, без того, чтоб не перебить и не рассказать что-нибудь самой.
— Я видел твоего Ованесова сегодня на аэродроме, — сказал Мусатов, чтобы попасть ей в тон.
— Да, старик встречал индийца. Это крупный ученый. Он будет завтра у нас в институте. А я не смогла, потому что ездила в совхоз.
— Куда? — спросил Мусатов вкрадчиво.
— В совхоз, — ответила Ирина Всеволодовна таким тоном, будто с самого нежного возраста увлекалась силосованием или выращиванием телят.
— Вот это, действительно, любопытный случай в вашем институте! — не удержался Мусатов.
— Но там хорошо, в совхозе, — воскликнула Ирина Всеволодовна, — но там прелестно! И если ты думаешь, что огурцы и помидоры, выращенные при искусственном освещении, менее витаминозны, чем при солнце, то жестоко ошибаешься.
— Но я этого не думаю, Ариша.
— Нет, думаешь! И все так думают. Иначе мне было бы неинтересно заниматься этим вопросом. Необходимо решить, проблему специальных источников света, дифференцированных для разных культур. Это все из области агрофизики, Чингисхан, науки еще новой и небезынтересной. Я смогла бы тебе рассказать и о применений полимеров для повышения урожайности зерновых, но мне ужасно хочется пить! — заключила она неожиданно.
— И чего бы тебе хотелось?
— Пива, — решила Ирина Всеволодовна, — ну еще, пожалуй, я бы выпила легкого грузинского вина, но не московского, а такого, как там, на его родине.
— Для этого тебе надо поехать со мной к Николаю Эдишеровичу Бабурии, — пошутил Мусатов.
— Ах, да… ты будешь снимать… Он, кажется, металлург… или нет, директор обсерватории!
— Не совсем, Аришенька, — вздохнул Мусатов.
Все перепутала, все забыла. А ведь он подробно рассказал ей как-то свой замысел, и замысел этот ей, кажется, нравился.
— Если хочешь, я тебе дома почитаю сценарий «Добрый человек». Он уже давно готов. Хочешь?
— Какое название славное! — воскликнула Ирина Всеволодовна, не выказав, однако, ни малейшего желания прослушать мужнино произведение. — Это будет чудный фильм, я уверена! Но ехать мне с тобой никак нельзя, потому что я поеду, очевидно, в Париж.
— Знаешь, Ариша, с тобой не соскучишься, — вздохнул Мусатов.
— Да, для меня это тоже неожиданно. В состав делегации от нашего института попали старик Ованесов, еще один сотрудник и я. Пошли, становится сыро.
— Знаешь, в заборе есть лаз, — сказал Мусатов. — Мы попадем сразу на улицу, попьем пива в ларьке, если он еще открыт, обогнем всю фабричную территорию и вернемся к машине через проходную.
Ирина Всеволодовна пошла за ним, как за ребенком, который ведет взрослого за палец, чтобы показать ему свой тайничок. Ей нравилась ночная прогулка.
— Осторожно, Ариша. Здесь опять канавка, давай руку, во-от так, молодец. Теперь сюда. И тут… видишь? Опять черемуха. Какой роскошный куст, а? И пахнет здо́рово.